— Кто вы?— переспрашивает она и спрыгивает на землю. Юбка задирается, оголяя длинные ноги и голый живот до пупка. Она смущается и оправляет юбку, еще не коснувшись земли, и тут же застывает на месте и бледнеет, поскольку вокруг нее все изменилось, ее рот приоткрывается, каждый мускул под кожей напряжен, на шее, у правого ушка, бьется жилка, и это хорошо, поскольку она увидела другую сторону трещины, другой берег реки в нужный, подходящий для нее момент, и отныне начинается новое, реальность, открывшая поле истины, окружив ее, ей пришлось ступить на другой берег, ее поступь должна быть твердой — ее нога стоит в новых владениях.
— Я ассистент,— говорю я. Мой голос почти не изменился, но все же в нем появилось нечто такое, чтобы она потом не вспомнила о нем, как о человеческом голосе. Но это будет позже, воспоминания займут свои места, в том числе и воспоминания о роли, которую сыграл я, о функции, которую исполняю я.
— Что ты видишь?— спрашиваю я громко. Надо, чтобы она заговорила. Слова должны расплескать ее ужас, поглотить, растворить, сжечь ее тоску.
— Убежище,— говорит она.— Мы в убежище. С машинами. Под землей. Мы под землей.
Она протягивает руки, делает шаг в мою сторону и замирает.
— Машина,— вскрикивает она.— вы — машина.
Она хлюпает носом и начинает реветь. Падает на землю и безутешно рыдает.
— Я — ассистент,— терпеливо разъясняю я.— Я действительно машина. Я помогаю людям. И пришел помочь тебе. Это не убежище. Это — фрагмент времени. Мы не под землей. Иди посмотри.
— Я вас ненавижу,— говорит она.— Я хочу уйти. Я хочу вернуться домой.
— Ты меня ненавидишь,— эхом повторяю я.— Ты хочешь уйти. Ты окажешься дома. В другом месте. Иди посмотри.
Я не хватаю ее за руку. И не касаюсь ее, как она опасается. Я подхожу к окну и отдергиваю белую марлю. Это — театральный и совсем не нужный жест, поскольку нет ни марли, ни окна,— я только меняю одно изображение на другое. Детали не имеют особого смысла, но если они помогают увидеть реальность, пусть они будут.
— Мари-Элен, иди и посмотри.
Но она уже вскочила на ноги и бежит к окну. Я знаю, страх передо мной прошел у нее, и она видит во мне большую и вежливую металлическую игрушку. Я стараюсь подладиться под эту мысль, которая рисует ей будущее. Не само будущее. А мысль о будущем.
Снаружи, хотя нет ни окна, ни того, что снаружи, лежит в развалинах город, но там его уже нет, поскольку его время ушло, погребено, исчезло. Она видит развалины города через окно спустя три часа с минутами после восхода этого солнца, и теперь знает, пока еще не подозревая о собственном знании, что стала частью застывшей картины, что лежит где-то там под рухнувшей стеной, и знает, что жива и смотрит на все это.
Она говорит:
— Все валяется на земле и поломано.
Я подтверждаю.
— Все разрушено.
Я знаю, она не подозревает об истине, она никогда не увидит, во всяком случае в ближайшее время, ни семьи, ни друзей, она никогда не вернется в свой дом, в свою комнату, к своим игрушкам, но кое-что начинает зарождаться в ней, и это кое-что отделяет ее от ставшего воспоминанием прошлого.
Ничто не шелохнется. До эпицентра километров семь. Там нет ничего — ни растений, ни насекомых...
Я говорю:
— Все разрушено. На город упала бомба. Всего одна.
Она застыла у окна и жадно смотрит на руины.
Я продолжаю:
— Есть завтра. Долгая череда дней. Где-то в будущем люди добрались до звезд. Ты уже видела звезды?
Она кивает.
— Ночью. Но не часто.
Я говорю:
— Есть много звезд. Звезд больше, чем жило людей в этом городе. Звезд больше, чем жило людей на Земле во все времена и эпохи, даже если считать все поколения. Звезды самые разные — и большие, и маленькие, и всех цветов радуги. Вокруг многих звезд обращаются планеты. Многие похожи на Землю и подходят для людей. Планет, пригодных для обитания даже больше, чем людей. Поэтому люди из будущего, которые путешествуют к звездам, решили забирать всех людей всех поколений, которые жили во всех веках. Ты понимаешь?
Она поворачивается ко мне, вернее к тому, что считает мною.
— Люди путешествуют к звездам, как в кино, а ты — робот и пришел, чтобы отправить меня на другую планету, потому что бомба разрушила мой дом и город.
Я говорю:
— Примерно так. Есть еще одно время, еще одно измерение. И люди, которые путешествуют к звездам и которых слишком мало, чтобы заселить всю вселенную, посылают машины, вроде меня, за людьми в прошлое, и все это происходит в будущем. Все это еще будет нескоро.
— Тогда я буду уже старой.
— Нет. По времени можно путешествовать, как по дороге, как к звездам. Хочешь отправиться в это будущее, хочешь уйти к звездам?
— У меня будет своя собственная планета?
— Ты можешь выбрать себе планету. Ты хочешь уйти?
— У меня нет багажа. Мне нужны мои вещи.
Она бросает взгляд на город и заливается слезами. Я терпеливо жду. Когда она начинает шмыгать носом, я протягиваю ей бумажный носовой платок.
— Ты можешь отправляться, когда захочешь.
— Я боюсь,— она вопросительно смотрит на меня.— Там есть люди? Я никого не знаю.
— Там есть люди. Они отличаются от тех, кого ты знала. Они ждут тебя.
