Боги войны полностью

Он интуитивно понял это и настолько разозлился, что отказался возглавить исследования, начатые над стоногими. Он также отказался возвратиться на Землю и познать горячий прием ликующих толп. Он попросил оставить его на Уране, в одиночестве, на правительственной станции, чтобы вглядываться в космос и направлять корабли, которые все чаще стали прилетать из близких к Солнцу районов в эти ледяные и темные края. Он отказался, поскольку был человеком Урана и защитником порядка и справедливости и столпом Конституции, а также потому, что не верил, что может стать кем-то другим. Вокруг станции вырос город, через столетие после его смерти названный его именем. Но задолго до этого характер Жерга Хазеля ухудшился, ибо его имя связывали со стоногими, а ему этого не хотелось. Его не интересовали эти живые холмы, а никого не интересовало, чего именно он добивался и достиг, потому-то ему казалось, что его обделили. Он был человеком, которого обманула История. Когда историки восхваляют ум Хазеля, они говорят даже о его гении, превращая его в тип современного человека, хищника, готового по любому поводу проявить свое могущество, я не соглашаюсь с этим.

Я считаю, что Жерг Хазель был духовно человеком Прошлого, человеком всевременья, человеком, для которого средства стоили меньше, чем цель, а цель эта была навечно выгравирована в его душе тысячелетиями писаний, медленного развития цивилизации, борьбы, угнетения, чести и поражений — всех тех слов, что можно перевести по-разному, и эти слова стареют, стираются, появляются вновь и всегда, вчера и завтра, несутся потоком лет, живут и почти не меняются.

И я в противовес мнению историков считаю, что самой героической и самой верной трактовкой Подвига Жерга Хазеля, которого писатели никогда не изобразят, каким следует, будет картина, на которой мы видим старика с морщинистым лицом, с ввалившимися от усталости глазами, с черно-серой бородой, который без видимой причины восседает на своей немыслимой химере под темно-лиловым небом Урана и пересекает болота, океаны и горы, следя за лунами в небе — иными словами, я вижу всадника на стоногом.

Бестия плакала как младенец. Не из-за укоров совести, что она убила три дюжины человек, но потому, что оказалась так далеко от родной планеты. Корсон понимал ее горе. И был вынужден приложить все усилия, чтобы не посочувствовать ей.

В темноте он осторожно ощупывал землю, боясь пораниться о траву, которая, согласно Инструкции, была острой как бритва. Он нашарил свободный участок и лишь тогда с бесконечной осторожностью немного переместился вперед. Дальше трава была мягкой как мех, удивленный Корсон отдернул руку. Трава обязана быть твердой и острой. Урия была враждебной и опасной планетой. Согласно Инструкции, мягкая трава должна обозначать ловушку. Урия находилась в состоянии войны с Землей.

Однако самым важным был вопрос, обнаружили ли уже туземцы появление Бестии и Жоржа Корсона. Бестия могла скрыться от них. Корсон — нет. В двадцатый раз он повторил одну и ту же раскладку. Аборигены видели, как корабль исчез в море огня, и, наверное, решили, что весь экипаж погиб. Они не станут предпринимать ночных розысков, если джунгли Урии хотя бы наполовину так опасны, как говорится в Инструкции.

В который уже раз, Корсон приходил к одному и тому же выводу. Он должен избежать трех смертельных опасностей: Бестии, туземцев и фауны Урии. Оценив риск, он осмелился встать. На четвереньках он не смог бы далеко уйти. А если бы он находился вблизи Бестии, это могло стоить ему жизни. Он смог определить направление, в котором находилась Бестия, но не мог оценить разделяющее их расстояние. Ночь поглощала звуки. А, может быть, их заглушал страх. Он очень медленно поднялся, не желая прикасаться ни к траве, ни к возможным листьям. Над его головой спокойно светили звезды, совсем не враждебные, звезды, похожие на те, что он десятки раз видел с поверхностей планет, рассеянных по всей галактике. Звездная россыпь была зрелищем утешающим, но лишенным смысла. Когда-то на Земле люди определили названия для созвездий, считая, что те неизменны, а это оказалось лишь случайное и временное расположение небесных тел, наблюдаемое из произвольно выделенного места. Привилегия эта исчезла — исчезло и религиозное значение, приписываемое звездам.