Если бы я сказал, что ненавижу свою жизнь, то не сказал бы ничего. С каждым днем становится все хуже и хуже. За прошедший месяц Мяо Чжуана осмотрело множество докторов, и все пришли к выводу, что у того отказывают внутренние органы. По прогнозам ему давали несколько недель, но и то назвать их жизнью было нельзя, он медленно умирал, лежа в кровати. Подозрения, что его убивает яд, не покидали меня ни на секунду, хотя я и старался внушить себе, что Хо Фэн врал. А теперь, когда Мяо Шань заявилась ко мне и в лоб сказала, что Чжао Гуй на допросе признался в отравлении императора… Возможно, если бы я сказал хоть какому-то из докторов об этом опасении, что-то можно было изменить. Выходит, я ничуть не лучше Чжао Гуя, раз выбрал стратегию молчания? Я его соучастник? Но у меня даже язык не повернулся бы обвинить зятя в таком гнусном убийстве. К тому же я понимал, что такие обвинения сделают плохую репутацию не только мертвецу, но и Чжао Чжэню. А из-за плохого самочувствия Хо Фэна, Чжао Чжэнь был мне нужен, чтобы занять трон. Теперь же… все рушится. Хо Фэн при смерти. Чжао Чжэнь задержан. А я… я могу и не выжить после миссии с убийством Хэй Цзиня, которую поручил мне Его Величество. И даже не знаю, какой исход будет хуже: если я в итоге займу трон или если страна останется без нового законного правителя.
Мышьяк.
Я даже фыркнул себе под нос. Это ведь так банально! Однако работало веками: бесцветный, безвкусный, его почти невозможно обнаружить, а симптомы отравления как раз схожи с легочной и сердечной болезнью!
Нервный и дерганный, я отвез Мяо Шань и ее дружка-революционера в свое казино, даже не стал выходить из машины и вернулся обратно во дворец, обуреваемый тревожными думами. На протяжении всего этого месяца я пытался найти хоть какую-то зацепку, хоть какой-то след вины Чжао Гуя, но все было в полном порядке: его Секретный архив обыскали вдоль и поперек и кроме хлама да старых скучных бумаг ничего не нашли. Сейчас я поймал себя на мысли, что сделал недостаточно: Чжао Гуй был не так глуп, чтобы прятать что-то компрометирующее себя в собственных владениях. Были и другие места, которые он мог облюбовать, например, дом его отца, двор-склад семьи Чжао и даже их поместье, где они жили с Цин, которое по факту находилось в собственности императорской семьи. Теперь наверняка дворцовая стража обыщет все места, где так или иначе мог хозяйничать Чжао Гуй, и Цин придется стерпеть обыск своего дома несмотря на то, что она принцесса.
Когда я вернулся, казалось, весь Запретный город стоит на ушах. На дорогах тут и там сновали солдаты так, что не проехать было. Я добрался до двора императора, но оказалось, что Мяо Чжуану от переживаний стало хуже, поэтому мне запретили к нему вновь заходить. Солдаты передали, что Его Величество велел разбираться с расследованием вместе с моим отцом. Так я и сделал. Даже странно: раньше всегда был в стороне, а теперь сам участвовал в самой гуще событий, которым суждено изменить будущее всей страны. Притом у меня даже тени мысли не возникло, чтобы схитрить и притвориться глупым, лишь бы не вмешиваться – я побежал сломя голову, желая сделать все, что будет в моих силах, чтобы разобраться в происходящем.
Разузнав у императорских стражей вкратце, что происходит, я отправился в здание, где базировалась служба безопасности дворца – каменное строение в два этажа, где вели все дела по защите Запретного города. Под ним находились камеры предварительного заключения (в былые времена это была настоящая тюрьма), а рядом располагался тренировочный полигон для солдат.
Меня проводили в кабинет, где расположился мой отец и еще несколько человек, занимавшихся расследованием. Отец сидел за рабочим столом и что-то усердно записывал в большой записной книге, одет он был в традиционную одежду длиной до пола – министры и многие придворные были обязаны так одеваться в Запретном городе.
Здесь же, на диване за кофейным столиком разместился придворный Хэ Ли. Мне сообщили, что пока его не выпускали из здания, потому что он главный свидетель. В прошлой жизни, когда еще жил во дворце, я пересекался с этим человеком на официальных мероприятиях – семья Хэ была знатная, они добывали полезные ископаемые в глубине самой провинции, а Хэ Ли жил в Запретном городе и вел те дела своей семьи, которые касались взаимодействия со двором и самим императором. Надо заметить, многие украшения, которые носили принцессы, были изготовлены из тех драгоценных камней, что добыла семья Хэ.
Хэ Ли была мужчиной в возрасте, невысокого роста, с тонкими усами, огибавшими рот, словно подкова, и в шапке, из-под которой торчали седые у висков волосы. Одет он был также в традиционный наряд из качественного шелка.
– Пришел, как только смог, – объявил я и прошел в кабинет, заняв место за столиком рядом с Хэ Ли. – Хочу, чтобы вы рассказали мне подробнее все, что разузнали насчет главного министра.
