Сюэлянь вел меня по коридору, сосредоточенно глядя перед собой, а я смотрела на его лицо, оранжевое в пламени зажигалки. Только что он убил человека, хотя всячески избегал насилия. Он даже плохо стрелял, не до конца понимая, как держать в руках оружие. Но ради моего спасения зарезал бандита, нанеся смертельный удар, и я понимала, что когда опасность перестанет красться нам по пятам, содеянное может быть для него большим потрясением. Более того, он в одиночку выслеживал врага и пришел сюда, чтобы меня вытащить. Я не сомневалась в его любви ко мне, но теперь поняла, что дорога ему больше собственной жизни.
Вскоре в конце туннеля показался свет, день уже клонился к вечеру, но приглушенные краски все равно меня ослепили после тьмы подземного коридора. Вход в коллектор был прямо в склоне оврага, внизу струилась тонкая речушка. Чтобы подняться наверх, нам нужно будет ползти по поросшему мелкими деревьями и кустами склону, но это была уже меньшая из наших проблем, ведь мы были на свободе.
– Шань-эр, – Сюэлянь с беспокойством развернулся ко мне, казалось, он только в этот момент смог спокойно выдохнуть. – Ты в порядке?
– Я точно не ранена. – Я показала рукава своей рубашки, они были грязные, но не порванные, а значит, Сюэлянь должен понять, что меня не зацепил ни обломок после взрыва, ни случайная пуля в последующей перестрелке.
– Что эти ублюдки от тебя хотели?
– Как обычно, манипулировать и искать для себя выгоду. – Я натянула улыбку, чтобы чуть его приободрить. – Давай скорее вернемся в Сюань У, нужно помочь остальным девушкам. Мне сказали, что это место, где Хо Фэн держит своих наложниц. Они попадают туда, разумеется, против воли, и раз бордель находится не в Запретном городе, то девушки там выступают, скорее, в роли рабынь для каких-то ужасных утех. В общем, место плохое, оно не должно существовать.
– Гнилое яблочко в семье, похоже, именно Хо Фэн.
– Он мне не семья, – я сжала кулак, представляя, будто давлю Хо Фэна. – Раньше он казался вполне обычным, но в последнее время про него всплывает столько мерзостей… Боюсь, что это лишь малая часть. Как отец мог выбрать его в жены Мяо Инь?
– Хо Фэн уж точно скрывал свое истинное лицо, никто и не понял, какой он на самом деле.
– А моя сестра… даже не знаю, каково ей живется с таким мужем. То-то мне казалось, что в последнее время она какая-то притихшая. Я думала, набралась ума-разума, подросла, отвязавшись от меня, но что, если каждый день она переживает какие-то ужасы?
Сюэлянь успокаивающе погладил меня по плечу.
– Давай вернемся в поместье и разберемся хотя бы с жутким борделем Хо Фэна.
Мы двинулись вверх по склону. Сюэлянь шел впереди, показывая дорогу и помогая мне подняться по самым высоким кочкам. Я подтягивала себя, держась за стволы молодых деревьев. Когда выбрались, я примерно узнала местность: находились мы в окраинных районах Хэбина, недалеко от Запертого города, а где-то неподалеку должно быть кладбище. Идти до поместья Сюань У придется далеко, и я не представляла, как мы проделаем весь этот путь без машины.
Пока я оглядывалась, Сюэлянь вытащил из кустов велосипед. Что ж, хотя бы не пешком.
– Умеешь ездить?
– Никогда не пробовала.
– Совсем никогда? – Сюэлянь, казалось, не поверил.
– Благодарю Небо хотя бы за то, что в наше время знатным девушкам не делают лотосовую ножку.
– В некоторых провинциях еще делают, – мрачно отозвался Сюэлянь.
Зря я эту тему подняла, потому что она вогнала меня в отчаяние. Раньше, чтобы ступни девушек были маленькие, их с детства ломали и перевязывали, придавая форму «лепестка». Нога вырастала с искривленными костями, пальцы ног подгибались буквально к ступне. С переломанной ногой девушки после едва могли ходить, что уж говорить о каких-то других занятиях, но в этом и был смысл – это считалось не только красиво, но и показывало статус: знатной даме и не положено много двигаться. От подобного «эталона» меня всегда лишь передергивало, Боги дали нам наше тело таким, какое оно есть, зачем вылепливать из него что-то другое? В нашей провинции Хуан Лун издревле чтили иные традиции, так что ни одна знатная дама в нашем клане не пострадала от этой моды.
Внезапно мне стало грустно, что я никогда не пробовала ездить на велосипеде. Пока жива, обязательно должна попробовать многое в этой жизни.
Сюэлянь помог мне разместиться на раме велосипеда. Сидеть на плоской железке было неудобно, но выбирать не приходилось. Я крепко держалась за талию Сюэляня, пока мы медленно ехали по улицам города, приходилось часто останавливаться, чтобы разминать затекающие ноги.
В пути мы старались выбирать не самые людные улицы, чтобы не попасть в волну еще каких-то беспорядков. Впрочем, после взрывов и пожаров почти не было народа: страх, что подобное повторится вновь, вероятно, погнал всех по домам.
Добрались до поместья мы уже затемно. Солдаты на воротах сразу нас пропустили. Сюэлянь помог мне слезть с велосипеда, выбросил его в кусты и, взяв за руку, повел в дом.
