— Гм… — Матей прищурил один глаз, прикидывая что-то в уме. — Мороженное, кажется, было в морозилке, — он слегка сжал меня в объятиях и снова склонившись, шепнул на ухо: — Ты — чудо, Маруся!
Я мимо воли расплылась в улыбке от этих слов, внутренне радуясь, что он все-таки не видит в данный момент выражения моего лица. Слишком уж оно красноречиво сейчас, а я и так позволила себе больше, чем надо.
Потом Матей варил кофе в очень красивой турке. Варил со знанием дела и подавал тоже. Поставил на стол два бокала на ножке, на дно каждого положил по три шарика мороженного и тонкой струйкой налил кофе. Мороженное, конечно же, сразу всплыло и стало таять, издавая еле слышное шипение. Аромат кофе смешался с ароматом сливок и ванили.
— Прошу, — он слегка пододвинул ко мне бокал.
— Спасибо, — зачарованно прошептала я и пригубила напиток. — Ммм… вкусно!
Матей довольно улыбнулся. Ему явно нравилось, что мне пришелся по вкусу его кофе.
Мы сидели, пили кофе, хрустели печеньем и болтали о всяком разном, совсем как в прошлый раз, когда я впервые оказалась в его доме. Только Лексуша с нами не было. Бедный, сидит один в общежитии, наверное, мается от скуки.
— Не бойся, Лексуш не скучает в одиночестве, — заверил меня Матей, когда я выразила свое беспокойство за кота.
И у нас завязалась дискуссия на мою любимую кошачью тему. Матей настаивал, что Лексуш совершенно самостоятельный индивидуум и от отсутствия общения с людьми совершенно не страдает. Я же утверждала, что все кошки разные, у каждого представителя кошачьего рода своя психология и конкретно Лексуш очень социальный кот, ему как раз таки необходимо общение именно с людьми. Возможно, даже больше, чем с кошками. Да у него и привычки человеческие присутствуют! Не просто же так они появились!
— Не просто, это точно, — хмыкнул в ответ Матей. — Вот скажи мне, — он прищурился и подпер кулаками подбородок. — Раз уж зашла речь о привычках. Что бы ты делала, если бы кто-то из твоих друзей имел вполне кошачьи привычки?
Я нахмурилась, соображая, с чего вдруг такой вопрос.
— Ммм… все зависит от того, кто этот друг и какие именно привычки, — я тоже подперла руками подбородок, скопировав его позу.
— Допустим, он имеет привычку иногда превращаться в кота и мурлыкать, — на этой фразе я сдавленно хихикнула и он тут же оговорился: — Чисто гипотетически.
— А-а… чисто гипотетически, кто этот друг? — весело спросила я.
— Чисто гипотетически? — переспросил он и, дождавшись моего кивка, ответил: — Я.
— Ты-ы-ы? — протянула я и закатила глаза в потолок. — Значит, что бы я делала, если бы ты чисто гипотетически порой превращался в кота и мурлыкал? — сформулировала итоговый вопрос и перевела игривый взгляд на собеседника.
— Угу. Именно. Так что? — он подался вперед, сильно выдавая свою заинтересованность.
— Я бы… — начала я, тоже чуть-чуть переваливаясь через стол.
— Да?
— Я бы тебя затискала! — выпалила я и рассмеялась.
— Ах вот как! — притворно возмутился Матей и откинулся на спинку стула.
— А чего ты хотел? — я невинно похлопала ресничками. — Такова судьба всех любимых котов, тем более, мурлычащих.
— Но это… — он никак не мог подобрать нужное слово. — … это…
— Это бы тебе понравилось! — завершила я за него и добавила: — Будь ты котом! Лексуш, например, совсем не против.
— А ты… ты… и Лексуша тискаешь? — спросил он и как-то странно посмотрел на меня. Ревнует к своему коту, что ли?
— Вот уж кто Лексуша тискает, так это Света! — рассмеялась я. — А у нас с ним все культурно. Исключительно по взаимному согласию.
— Угу, — Матей понимающе покачал головой и немного обиженно констатировал: — А меня, значит, можно тискать…
— А ты совсем другое дело. Ты же человек. Следовательно, должен понимать, что не тискать кота невозможно и… просто обязан позволять совершать мне такие действия в отношении себя! — выдала эмоциональную тираду, осознала, что звучит очень двусмысленно и поспешно уточнила, что это касается только гипотетического образа кота. А то еще подумает чего лишнего…
Матей только усмехнулся в ответ и заметил:
— Я котов не тискаю. Но понимаю такое желание. Иногда хочется запустить пальцы в мягкую шерстку.
— Я тоже не сторонник насилия над личностью, — я опустила ресницы, немного смутившись. Нет, правда, со всеми знакомыми кошками и котами всякие нежности с моей стороны всегда были в пределах разумного.
— Понятно. Значит, на добровольной основе будешь меня тискать? — весело спросил он.
— Ммм… — неуверенно протянула я. — А ты каким котом себя видишь?
— Черным, большим, пушистым, — не задумываясь, ответил Матей.
— Как Лексуш?
— Почти. С синими глазами только.
— С синими… — задумчиво повторила я вслед за ним, мысленно рисуя образ гипотетического кота, такого похожего на Лексуша, но с глазами Матея. — Необычное сочетание…
— А ты себя какой кошкой видишь? — вдруг спросил он, игриво прищурив левый глаз.
— Я? Я… я пока не определилась! — честно призналась я. — Более того, даже никогда об этом всерьез не задумывалась. Может, белой?
