Герцог решил, что Питерсгем-лодж мал для его увеличивающейся семьи — Дороти ждала третьего ребенка — и продал его, планируя переезд в другой дом, но пока они продолжали там жить, ибо Уильям снял его в аренду. Предложение отца перебраться в Буши-хаус он принял с огромным удовольствием и тотчас же им воспользовался.
Он попросил Дороти съездить вместе с ним посмотреть новый дом, и она с радостью согласилась. Она всегда была счастлива, когда могла разделить с ним такие маленькие семейные радости, а дом просто восхитил ее. Он был расположен вблизи Хамртон-Курт в Буши-парк, и этот парк мог быть прекрасным местом для детских игр. К этому времени маленький Георг превратился в шустрого мальчишку, который любил всюду совать свой нос.
— Георгу нужно очень много места, — смеясь, говорила Дороти.
Дом был действительно великолепен. Красивых очертаний, из красного кирпича, он был построен во времена Уильяма и Мэри, к центральному, более высокому зданию, были позднее пристроены два симметричных крыла.
— Пойдемте, я хочу вам показать, — сказал Уильям, взволнованный, как мальчишка, и сильно напоминающий маленького Георга, в тот момент, когда повел ее осматривать дом и парк.
Она пришла в восторг от прелестной столовой с прекрасным лепным потолком и пилястрами, поддерживающими его. В одном из боковых флигелей располагался большой бальный зал, во втором — часовня. Это наш новый дом, говорил Уильям, и он надеется, что здесь они будут так же счастливы, как и в Питерсгем-лодж.
— Отец подарил мне этот дом потому, что назначил меня лесничим Буши-парк, это просто великолепное место.
— Прекрасно! — воскликнула Дороти. — Именно о таком доме я всегда мечтала! Правда, потребуется целое состояние, чтобы его обставить.
— Не волнуйтесь, я позабочусь об этом, — ответил он беззаботно. Но этот ответ мгновенно вызвал ее тревогу, потому что он не имел ни малейшего представления о деньгах. И это при том, что был еще дом на Сомерсет-стрит, которым она пользовалась, когда работала, и его апартаменты в Сент-Джеймсе; кроме того, они содержали дом, где жили Эстер и девочки, и вот теперь новый дом — Буши. Платить за все придется очень много, но в такой день ей не хотелось думать о деньгах. Буши с его прекрасной планировкой, разнообразными комнатами, очаровательный и достаточно просторный, идеально подходил для большой семьи. Он должен понравиться детям.
Она сказала себе: «Я знаю, что буду счастлива здесь».
И она действительно была счастлива в Буши. Вскоре после того, как они там поселились, она родила девочку, которую назвали Софи. Ей было радостно отдыхать после родов, она сидела в парке, держа на коленях новорожденную дочку и наблюдая, как мальчики играют на лужайке. Маленький Георг становился все больше и больше похож на своего дядю, принца Уэльского. Он прогуливался по парку, наслаждаясь тем вниманием, с которым наблюдали за ним няньки, родители и младший брат. «Не спускайте глаз с Георга, он вдвое сильнее своих ровесников и большой проказник», — такое предостережение звучало в Буши постоянно. Он был настолько сильным, что Уильям совершенно серьезно признавался, что когда они затевали борьбу, ему приходилось обороняться. Малыш Генри с восторгом наблюдал за братом.
«Если бы мы могли прожить так до конца наших дней», — думала Дороти. Однако им постоянно не хватало денег, и поскольку Уильям не слишком серьезно вникал в финансовые дела, Дороти приходилось быть предельно внимательной.
Ее брат Георг не был счастлив в браке. Мария, его жена, сделала значительно более удачную театральную карьеру, постоянно его этим укоряла и изменяла ему. Он часто оказывался без денег и прибегал к помощи Дороти, что было вполне естественно. Другой ее брат, Фрэнсис, который служил в армии и, как казалось Дороти, был хорошо и надежно устроен, наделал долгов и тоже обратился к сестре: зная ее преданность семье, а также, сколько ей платят за один спектакль, он был абсолютно уверен, что она не оставит его в беде. Что ей оставалось делать? Как объяснить им? Конечно, она должна была сказать: да, я зарабатываю много, но у меня и семья не маленькая. Даже Уильям то и дело выражал неудовольствие по этому поводу. Однако она должна была со всем этим справляться.
Она ни на минуту не переставала думать о своих дочерях и о том, что они должны быть обеспечены приданым. Она решила, что каждая получит по десять тысяч фунтов; именно такого приданого, не меньше, ей казалось, будут от нее ждать: она была знаменитой актрисой и любовницей принца. Никто никогда не понял бы, как трудно ей достаются деньги, как нелегко скопить их, несмотря на то, что на себя она тратит совсем немного.
