В действительности это был всего лишь глуповатый фарс, но ей всегда удавалось приводить публику в восторг. Это была превосходная идея — давать его после пьесы, и публика покидала театр в прекрасном настроении. Посмотреть Пикля значило приобщиться к моде, его воспринимали как пустяк, но если кому-то не удавалось побывать на этом спектакле, он как бы выпадал из лондонской жизни, и с ним не о чем было говорить.
И Кембл, и Шеридан понимали, что было бы бесполезно отдавать роль Пикля кому-нибудь другому. Она была написана для Дороти, и только Дороти могла исполнить ее со свойственным ей редким даром смешить людей, который один и придавал смысл всему происходящему на сцене. Вся комедия состояла из следовавших один за другим розыгрышей, которые устраивал Пикль, мальчишка-шалун. Костюм Пикля прекрасно подходил фигуре Дороти — маленькой, легкой, изящной — и, как нельзя лучше, подчеркивал ее женственность. Само появление Дороти на сцене в костюме Пикля вызывало восторг зрительного зала.
Герцог Кларенс, перегнувшись через свою ложу, хохотал до слез. Кто-то слышал, как он сказал:
— Георг велел мне посмотреть этот спектакль, и, Бог свидетель, он был прав.
После спектакля, поблагодарив публику и герцога Кларенса за прием, Дороти ушла в свою гардеробную, и там на нее вновь обрушилось недавнее тяжелое настроение. На время спектакля она забыла все свои тревоги за дочерей и ссору с Ричардом.
В дверях появился Шеридан, улыбающийся, слегка навеселе. Он не мог себе позволить пить так, как пили его закадычные друзья, и теперь был вынужден уделять театру больше внимания, не перекладывая всех дел на Кембла, как раньше. У Шеридана были большие надежды на блестящую политическую карьеру в период обсуждения регентства принца Уэльского, которое должно было круто изменить его судьбу. А поскольку этот путь оказался временно закрыт, он вновь с большой энергией окунулся в театральные дела.
— Его Высочество герцог Кларенс хочет, чтобы вас ему представили.
На лице Дороти отразилось неудовольствие.
— Я надеялась пораньше вернуться домой. Шеридан рассмеялся.
— Его Высочество в полном восторге. Он прожужжал мне все уши по поводу вашей игры. Теперь ему хочется прожужжать вам.
— Боюсь, что мне не следует отказываться.
— Моя дорогая, вы в своем уме? Разумеется, не следует. Мы должны по-королевски обращаться со своими королевскими покровителями.
В душе Шеридан веселился. Было совершенно очевидно, что юный герцог в полном восторге. Его отношения с женщинами уже успели создать ему некоторую славу — не столь значительную, как слава его братьев — принца Уэльского и герцога Йоркского, — но все же в некотором роде заметную. А романы членов королевской фамилии с актрисами всегда шли на пользу театру.
Шеридан помимо своей воли вспомнил об Утрате Робинсон. Дороти более деловая женщина в том, что касается ее кошелька. Она содержит всю семью — детей и Форда, который — Шеридан был в этом абсолютно уверен — никогда ничего не добьется. Нет, Дороти не натворит таких глупостей, как миссис Робинсон. Однако Его Высочество ждал.
— Я приведу его сюда. Он сгорает от нетерпения.
И вот он уже стоит в дверях — улыбающийся, молодой и очень привлекательный, с явными признаками принадлежности к Ганноверской династии на лице. Не такой красивый, как принц Уэльский, ниже ростом, чем принц или герцог Йоркский. Во всем его облике было какое-то простодушие, которое очень привлекало к нему.
— Ваше Высочество, — сказала Дороти, кланяясь ему так, как обычно кланялась после спектакля. — Это такая честь.
— Нет, — ответил он, подходя к ней и беря ее за руку, — честь оказана мне.
— Ваше Высочество столь же деликатны, сколь и добры.
— Я восхищен вашей игрой. Я никогда так не смеялся, как над вашим Пиклем. Все эти трюки... напомнили мне те дни, когда я служил матросом. Мы были мастера по части всяких розыгрышей. Я непременно расскажу вам о них как-нибудь.
«Как-нибудь»! Что это значит? Что предполагаются и другие встречи? Дороти почувствовала неясную тревогу. Эти распутные братья считают актрис прекрасным объектом непродолжительных приключений. Она должна немедленно лишить молодого человека каких-либо иллюзий на ее счет.
Ей показалось, что ему лет двадцать пять, ей самой было двадцать восемь. Братья всегда любили женщин старше себя. Да, ей следует проявить предельную осторожность с господином Кларенсом, и лучший способ сделать это — как можно скорее его разочаровать.
— Могу ли я сесть?
— Если найдете удобное место.
Он рассмеялся. Шеридан сказал, что велит принести кресло для Его Высочества.
— Не беспокойтесь, Шери. Меня вполне устраивает эта скамейка. Тем более что она совсем рядом с миссис Джордан.
— Если позволите, я вернусь к театральным делам.
— Конечно, конечно.
Шеридан ушел, и они остались вдвоем.
— Я почувствовал, что непременно должен сказать вам, как восхищен вашей игрой.
— Ваше Высочество, вы уже сделали это, сидя в своей ложе. Я получила самую большую благодарность. Был прекрасный вечер, и это благодаря присутствию и одобрению Вашего Высочества.
