Однажды летом, примерно в 1948 году, Клавдия Ивановна пришла с работы. Принесли Галю, а пузырьки для молока забыли у крёстной. Меня за ними послали. Всё-таки уже 6 лет было. Вот я пошла. Зевала, конечно, по сторонам. Взяла пузырьки и отправилась обратно. От лавочки до лавочки. На каждой посидела. Один квартал, второй, третий, далековато было идти. Обсидела все лавочки, а они были у каждого дома. А потом взяла пузырьки за соски и стала их друг об друга постукивать. Стучала-стучала — дзинь — они и разбились. Принесла домой осколки с сосками. Клавдия Ивановна и так была измучена, обессилена, а тут ещё это. У неё даже ругать меня сил не было.
Так вот, когда Клавдия Ивановна стала прихварывать и питание уже не могла добывать семье, послали меня за хлебом в чайную. Там его можно было купить. Пошла я босиком и помню, что мне было стыдно идти без обуви, становилась большая. А в чайной обедали московские гости. Они как раз вышли со мной на улицу, человека четыре. На них стали обращать внимание. Шли они посередине улицы, а не по тротуару. И как раз мне по пути. Оказалось, они шли в гостиницу, а мы жили напротив. Наши местные жители вгляделись, видимо, в лица гостей, узнали киноартистов. Мальчишки бежали и кричали им вслед: «Говорухин! Вася! Говорухин!» Так они выражали любовь к сценическому образу Говорухина в кинофильме «Смелые люди» — артисту Сергею Гурзо. Помню, что гордилась: такой знаменитый человек приехал к нам в город.
СВАДЬБА ПЕТИ. ДВА ПЕТРА. СМЕРТЬ ГАЛИ.
К 1948 году относится ещё одно большое событие в жизни нашей семьи: свадьба Петра Михайловича. У него в Бугуруслане была девушка, которую он очень любил (даже я знала об этом). Но она с родителями уехала куда-то очень далеко, и что-то между ними вообще произошло, не знаю, но они расстались. Петя водил полуторку и работал где-то по району. Я гордилась, что у меня такой брат: управляет большой машиной (автомобили были большой редкостью на дорогах города). К тому же и пальто справил. Я кидалась на шею к Пете с разбега.
И вот, когда он работал по району, газ проводил, то встретил в сельской больнице голубоглазую фельдшерицу с загнутыми ресницами. Влюбился. Она ответила взаимностью. Но она была староверка. Её родители поставили условие: прими нашу веру. Петя тут же покрестился по-староверски, но в Бога вряд ли верил, никогда в церковь не ходил, креста не носил.
Они расписались, и свадьба в первый день была у нас в подвале. Мне запомнилось только: было много народу, шум, веселье. Кто — то крикнул: «Ну-ка молодая жена, покажи себя, как ты умеешь плясать?!» Аня в белых одеждах как пошла по кругу! Здорово сплясала! Все были довольны. На второй день поехали в деревню к родителям Ани: Васёне и Сафрону, в деревню Ручеёк, колхоз имени Сталина. Там я, конечно, не была, но родственники так живописали этот вояж, что перед моими глазами встали живые картины. Моя мать и жена дяди Феди, тётя Лена, чудили, т. е. были центром компании, шутили, смешили всю свадьбу. Нарядились цыганками, своровали петуха на станции и с ним сели в поезд. Когда добрались до деревни, то шли через мост и Клавдия Ивановна с тётей Леной сиганули с моста в воду. Всех насмешили, всех удивили, восхитили, это было где-то в октябре 1948-го., а через полгода умерла моя дорогая мамочка и ещё через полгода — тётя Лена. Обе от рака.
