Наряд по кухне считался самым бестолковым, изматывающим и суетным. То ли дело заступить в караул, или дежурным по парку, чистота и порядок, никакого сравнения. В нашем полку 1320 человек на довольствии, если часа три поспит дежурный по кухне за сутки, так и повезло, остальное время надо бегать по полку и этажам столовой с трудноисполнимой задачей везде успеть – получить продукты со складов, организовать и проверять уборку помещений, мытьё полов, посуды, чистку картошки, закладку продуктов, раздачу масла и хлеба. В наряд по кухне заступили почти всем противотанковым взводом, по штату и по списку у меня тридцать шесть человек, а заступило тридцать. После ужина смена, час на сдачу, а то и два, потом домой.
Дождь моросил, дорожка асфальтовая вдоль длиннющего бетонного забора серебрилась от света редких фонарей, не привычно как-то, двадцать восьмое декабря и дождь. Первая моя зима в ГСВГ. Домой идти приятно, воздух свежий, после суток на кухне, прямо есть разница. Голова чугун, скурил больше пачки, да и спал не много, главная теперь мысль, домой, сапоги снять и горизонтально, пузырёк на середину. Слава богу не иду завтра на подъём, а просто к восьми, как нормальные люди.
Через два часа стучат в дверь, да громко, барабанят прямо. У нас с прапорщиком Пентюхом, квартира на две семьи, на четвёртом этаже панельного дома. Ну, дай бог к нему! Не охота вставать. К двери подошла жена Пентюха, говорит: «Сейчас позову» и к нам постучала. Да я уже в галифе, уже подтяжки надел и носки натягиваю. Посыльный в коридоре говорит, что командир полка вызывает, срочно.
«Да быть не может, чтобы Сохатый, командир мотострелкового полка, подполковник, какого-то лейтенанта из второго батальона, который только в сентябре из артиллерийского училища …», -это я всё на бегу себе говорю, пока по асфальтовой серебристой дорожке чуть в горку наяриваю в полк, прямо в штаб, на второй этаж, в кабинет к командиру полка. Постучал в дверь.
– Разрешите войти? – спросил я и доложил, как положено.
Сохатый, огромный дядька, косая сажень в плечах, ручища с мою голову, после академии, мужик что надо, встал из-за стола.
–У тебя солдат пропал. Байгельдиев твой? – говорит командир полка.
– Так точно! Мой. – отвечаю.
–Иди, ищи. Найдёшь –доложишь! – он так спокойно, без эмоции сказал.
–Есть! – говорю- Разрешите идти? – побоялся ещё что-то спрашивать. Пошёл в батальон, подхожу, у комбата майора Безродного свет горит в кабинете на втором этаже.
– Во дела! – думаю, – время почти час ночи. Прочёсывать лес рядом с полком начали с утра, всем батальоном, отменили занятия, после завтрака приступили. А дождь идёт и идёт, прямо, зарядил. Так искали два дня. Нет нигде. Тридцать первого декабря комбат сказал, что ищем только до обеда, а потом готовимся к празднику. В каждом подразделении будут встречать Новый Год. Все готовились заранее, жёны офицеров пекли тортики и пироги, каждый ротный и взводный несли с собой к общему столу с солдатами вкусные штуки, покупали конфеты, печенье и пряники. Отмечать начали после ужина. В 22 часа по местному времени в Москве полночь, под куранты из телевизора все поздравляли друг друга и радовались. У нас были старые немецкие казармы. На каждом этаже по пехотной роте, а не большое спальное помещение моего взвода, где кровати стояли в два яруса, располагалось на первом этаже, мы тоже встречали Новый Год, тридцать пять солдат и я. Ночью повалил снег и все удивились, что больше нет дождя, а некоторые видели снег в первый раз.
С первого по пятое января целыми днями искали силами батальона, в радиусе пятнадцати километров от полка. Проверили дома офицерского состава – четыре пятиэтажки, их подвалы и чердаки, все кусты и овраги за полком, смотрели даже на деревьях, на тот случай, если Байгельдиев повесился. Шестого января полк приступил к поиску пропавшего солдата и радиус расширили до тридцати километров. Нашли Байгельдиева одиннадцатого января на стрельбище, в четырнадцати километрах от полка. Жена начальник стрельбища, прапорщика, который там жил с семьёй, увидела полуживого солдата в проёме окна на чердаке деревянного дома, он что-то стонал, был без шинели и сапог, в нательном белье. Прапорщик оттирал спиртом обмороженные ноги и руки Байгельдиева, сразу отвёз его в госпиталь, там солдату отрезали обе ноги, одну выше колена, другую ниже, руки спасли.
Было следствие. Выясняли, допрашивали солдат, сержантов и офицеров полка. Через три месяца по решению военного суда сержанта Антонова, командира отделения, в котором служил Байгельдиев, отправили в Союз, один год дисбата, за не уставные взаимоотношения.
