— Если таково желание русского командира, то мы ему безропотно подчиняемся, — преувеличенно почтительным тоном проговорил хранитель святилища. — Но у меня, смиренного служителя этого святого места, есть просьба к вам, командир красных воинов. Не оскверняйте нашей мирной святыни. Не разрушайте в пылу боя могилы святого. Каждый камень, каждая пылинка из стен этой гробницы священны для мусульман. Помни об этом, командир, и да будет твой путь блестящим, а смерть легкой, славный русский воин. — Прижав правую руку к груди, старик, поклонившись Ланговому, медленно пошел к выходу. Ученики потянулись вслед за ним.
— Собака, — еле слышно прошипел старик в лицо Тимуру Саттарову, остановившись рядом с красноармейцем. — Народ свой продал, веру продал, к русскому ушел! Грязная собака!
Саттаров отшатнулся от старика, с ласковой улыбкой на губах шептавшего яростные ругательства. Лицо красноармейца побледнело. Но это продолжалось всего одно мгновение. Едва хранитель гробницы отошел от Саттарова на два шага, как красноармеец торопливо обогнал старика и распахнул перед ним створку двери.
Когда же хранитель гробницы, польщенный и обманутый покаянным видом красноармейца, остановился у входа, Саттаров выпрямился и так же тихо, но с холодным бешенством прошептал:
— Если бы не приказ русского командира, я бы вас, старый козел, разделал, как на празднике козлодрания. Я бы вам напомнил Турсуной — девушку из селения Ширин-Таш. Да будет ваша смерть нелегкой, ишан Исмаил Сеидхан.
Теперь настала очередь побледнеть хранителю гробницы.
Вздрогнув, как от пощечины, он быстро шагнул за дверь.
— Светоч веры, — почтительно пропел за спиной старика его спутник с расплывшимся лицом. — Может быть, зайдем в наше жилище и возьмем необходимые вещи? Командир разрешил. — И толстяк торопливо засеменил к домику под абрикосовыми деревьями.
— Не надо, — резко бросил ему старик. — Русский командир обещал, что здесь никто ничего не тронет. Поверим на несколько часов русскому командиру.
Внимательно вглядываясь в расположение красноармейцев, все трое неторопливой походкой направились к тропе.
А внутри святилища произошло то, что никак не должно было бы происходить у могилы святого. Едва трое святош вышли из гробницы, Ланговой осторожно поднял край темно-красной ткани, закрывавшей могилу. Надгробие оказалось сделанным не из целого камня и даже не из каменных плит, а из самого обычного жженого кирпича.
Видимо, уверенные в безнаказанности, хранитель гробницы и его ученики даже не пытались замаскировать следы своей работы. Верхний ряд кирпичей, венчавших надгробие, не был закреплен никаким раствором.
Когда Тимур Саттаров вошел обратно в помещение гробницы, Ланговой уже вытащил один из кирпичей. Открылось отверстие. Надгробие оказалось полым внутри. Вынув еще пару кирпичей, Ланговой наклонился над расширившимся отверстием и вдруг удивленно присвистнул.
— Оружие? — спокойно спросил Злобин, до этого момента невозмутимо наблюдавший за возней Лангового с кирпичами.
Ланговой, не отвечая, сунул внутрь надгробия руку. Раздался лязг металла, и из надгробия была вытащена первая винтовка.
— Английская, скорострельная? — удивленно протянул командир отряда.
— А чему ты удивляешься? — усмехнулся Злобин. — Ты что, мощи святого оттуда выудить думал?
— Да нет, какие там мощи… Но все же и не английскую винтовку.
— Где мощи да чудеса, там всегда контрреволюцией пахнет. В этом отношении что наши попы, что мусульманские — один хрен. Я в наших монастырях немало раскопал таких «мощей». А то, что винтовки английские, так откуда же басмачи снабжаются, как не из английского интендантства? Все правильно, так и должно быть, — подытожил Злобин.
Ланговой приказал трем бойцам разгрузить тайник.
— Напрасно мы не задержали этих святых бандитов, — в раздумье проговорил он, глядя, как красноармейцы вытаскивали из святой могилы новенькие блестящие винтовки, ящики с патронами и целые связки маузеров в деревянных коробках.
— Правильно сделали, что не задержали, — успокоил командира Злобин. — Только масла бы в огонь подлили. Акт на обнаруженное оружие мы сейчас оформим, а этот горбоносый святоша никуда не денется. Разобьем Курширмата — ишан все равно сюда вернется. Вот тогда его и возьмем за шиворот.
— Товарищ командир, — заговорил Тимур Саттаров, — тот, что в самом углу сидел, не мулла. Он не здешний. Я его два раза видел еще до того, как в отряд пришел. Он из Ташкента. Там каким-то большим начальником работает, а в Фергану только по делам приезжает. Он совсем не мулла.
Командир и комиссар переглянулись.
— А вот этого напрасно отпустили, — недовольно проговорил Злобин. — Чего же ты раньше не сказал? Ну-ка, пойдемте, может быть, еще можно задержать.
Обычную неторопливость с комиссара как рукой сняло. Он быстро вышел из гробницы. Ланговой, знаком приказав Саттарову следовать за собой, пошел за Злобиным.
Спуск со скалы по тропе был очень крут и не позволял двигаться быстро. Все же когда комиссар, Ланговой и Саттаров подошли к тропе, хранитель гробницы и его спутники были уже у самого дна ущелья.