Одна только мысль о нём вызывает неприятные мурашки по коже. Еле отделался от него в прошлый раз, а теперь снова…
Но жадность, чисто боярская жадность, не позволяла просто так отказаться от своего. Не отдавать родное, честно отобранное, а искать выход.
И Хлестаков его предложил.
Он смотрит на руки, сцепленные в замок. Однажды, когда он был моложе, его отец сказал ему:
Хлестаков наклоняется ближе.
– Ну, Федот Геннадьевич? Тебе ведь хочется сохранить земли, не так ли?
Наступает напряжённая пауза. Годунов смотрит на тёмное дно своей стопки. Затем, с тихим, почти беззвучным вздохом, кивает.
– Ладно. Так и быть. Я попробую связаться с лордом Гагером.
Хлестаков довольно улыбается, медленно берёт стопку, чуть наклоняя её в пальцах, наблюдая, как беленькая отражает тёплый свет ламп.
– Тогда вздрогнем.
Они чокаются, звон стекла врезается в тишину между ними. Годунов пьёт залпом, будто смывая сомнения, Хлестаков – медленно, с удовольствием. Они молча закусывают хрусткими огурцами.
Светка бросает взгляд на рыбака, ухмыляется.
– Нам это часто говорят, – фыркает она. – Ничего, не померли.
Бармен уже обслужил нас – разлил по кружкам пивасик из бутылок. Свежий, холодный, как первый день зимы, без всей этой модной хмелевой кислятины. Пахнет хлебушком, пенится ровно, одним словом – годнота.
Рыбак – жилистый, с потрёпанным загаром лицом, явно привык к ветру и воде, берёт кружку, поворачивает её в руке, будто оценивает. Затем, с видом древнего мудреца, изрекает:
– Ну, как знаете!
Делает паузу, а потом добавляет:
– Я, кстати, Серафим. Вздрогнем! За нового владыку Буяна! Не знаю уж, кого Царь поставит, но хуже прошлого осла уже быть не может.
Светка не спешит, смотрит на меня.
– Вздрогнем, – киваю.
Мы чокаемся, рыбак глотает первым, шумно выдыхает и усмехается.
Светка скептически поднесла бокал к носу, понюхала, поморщилась, но пить пока не стала. А я просто взял и выпил. Ну а чё? Пшеничное, нефильтрованное. Почему бы и не да?
Серафим тем временем задумчиво водит пальцем по краю бокала, смотрит в пену, словно высчитывает там тайные знаки судьбы. Потом медленно выдаёт:
– Короче, остров этот, Буяник, он… во-первых, его не найти.
Я поднимаю бровь:
– Ты же только что сказал, что знаешь, где он.
Руководитель артели кивает, чуть поигрывая кружкой в руке:
– Знаю. Его местоположение есть, но его всё равно не найти.
А, ну понятно. Где-то я уже это слышал.
– Скрывающая иллюзия? – догадываюсь.
Рыбак пожимает плечами. У него они костлявые, торчат как у цапли, которая слишком долго простояла на одном месте и забыла поесть.
– Не знаю. Но проблема даже не в этом. Дело в том, что там по морю рыщут демоны на костяных лодках.
Я качаю головой:
– Это не демоны. Это недодемоны. Их наплодил единственный настоящий Демон, который правит островом. А недодемонов он вывел из тех, кто жил там раньше.
Рыбак замирает, кружка застывает у его губ, затем он перекрещивается. В глазах испуг, будто он только что услышал, что на Буянике сидит сам дьявол.
– Из людей? – голос у него хрипловатый. – Ты очень много знаешь об этих тварях для обычного бойца.
Я пожимаю плечами. Ну, не рассказывать же ему всю подноготную.
– Ну, я же служу роду телепатов.
Рыбак медленно кивает, явно принимая это как нечто само собой разумеющееся.
– И то верно.
Серафим делает новый глоток, морщит лоб, будто пытается запить услышанное. Он приковывает взгляд к кружке, словно в её пене можно найти ответы на вопросы, которые лучше бы не задавать.
– Короче, эти недодемоны, как ты говоришь, кружат на вёслах по морю там, где должен быть остров. Стоит им только услышать шум двигателя – тут же приплывают и всех режут. Много наших рыбаков из-за этого полегло…
Он мрачно смотрит в кружку, и я даже не сомневаюсь – сейчас в его голове кино не из весёлых. Может, кого-то из своих так потерял, может, просто картинка вышла впечатляющая. В любом случае, некоторое время он и правда не с нами.
Но потом встряхивается, снова смотрит на меня и уже с откровенным интересом спрашивает:
– Откуда вы знаете, что эти твари выведены из людей?
Я уже открываю рот, но Светка опережает меня. Она хитро смотрит на меня, подмигивает и резво разворачивается к рыбаку:
– Это всё наш граф! Он о-о-очень многое знает.
Я молча делаю глоток пива. Спасибо, Светка, прекрасно прояснила ситуацию.
Качаю головой, переводя взгляд на Серафима:
– И как же вы тогда рыбачите, если эти твари сбегаются на любой шум?
Рыбак ухмыляется с явной гордостью:
– А я себе электрический мотор закупил, сударыня. Он вообще тихий, бесшумный. Пришлось разориться на несколько партий для своих катеров, но куда деваться? Рыбы там, рядом с этими недодемонами, стало полно.
Он мечтательно прикрывает глаза:
– Чего там только нет… Кета, палтус, камбала, треска, сайра… Даже тунец.
Улыбается, словно вспоминая что-то особенно приятное:
– Вечная путина… И грех её упускать.
