Проходит пара секунд – и ручка с чековой книжкой уже у меня в руке. Правда, почему-то вместе с ними угодила ещё и карта колод… Видимо, тоже в том же лотке лежала. Ну и ладно, пригодится скоротать время, пока будем плыть на Буяник.
Я заполняю чек, отрываю листок и передаю Серафиму.
Он демонстративно вздыхает, но чек тут же берёт цепкими руками рыбака.
Рыбак замирает, переводит взгляд с чека на меня, потом снова на чек, будто не верит собственным глазам.
– Вещий-Филин… – медленно читает он по слогам, словно пытается связать буквы в осмысленную фразу.
Лицо постепенно меняется – от лёгкого удивления к чему-то вроде ошеломлённого осознания.
Он хлопает глазами, морщит лоб, пробегается по чеку ещё раз, будто ожидает, что буквы на нём внезапно сложатся во что-то менее неожиданное.
– Вот же на…! Так вы и есть тот самый граф?!
Я усмехаюсь, слегка развожу руками, показывая, что разгадка была проще, чем кажется.
– Ну да. Вы меня разоблачили.
Рыбак моргает, качает головой, потом хлопает себя по лбу, шумно выдыхает, а после вдруг широко улыбается.
– Ну, Ваше Сиятельство! Спасибо вам большое, что грохнули сволочного Буревестника!
Он резко протягивает мне руку, крепко пожимает, взгляд теперь прямой, уважительный.
– От души!
Я просто киваю, чувствуя, как всё в порту будто бы меняется.
– На здоровье, – бросаю небрежно.
Рабочие, услышав разговор, начинают косятся в мою сторону, переглядываются, кто-то незаметно выпрямляется, руки из карманов вытаскивает. Кто ещё минуту назад лениво жевал семечки, теперь стоит чуть ровнее.
В этот момент в порт въезжает машина гвардейцев.
Из джипа первой выпрыгивает Змейка. Оно и понятно – ей для этого дверь открывать не нужно.
Она расправляет плечи, хищно оглядывает пространство, глубоко вдыхает, втягивая солёный морской воздух. И сразу же на причале становится заметно пустыннее. Стоило рыбакам увидеть Горгону – и многие предпочли испариться. Кто-то ныряет за ящики, кто-то вдруг вспоминает о срочных делах на другом конце порта, один даже неожиданно проявляет редкое трудолюбие и начинает оттирать борт катера.
Следом выходит Кострица, спина ровная, уверенная походка, на лице обычное ледяное спокойствие. А потом выпрыгивает и неторопливая Красивая. Тигрица приземляется мягко, шерсть переливается в лучах заходящего солнца.
Я смотрю на Кострицу, киваю в её сторону.
– Вы с нами, сударыня?
Наемница делает шаг вперёд, отвечает ровно, без колебаний:
– Да, милорд. Мне разрешено с вами плыть, и я согласилась участвовать в миссии.
Я киваю.
– Отлично. Вот на этом и поплывём.
Все синхронно смотрят на ржавый катер, который рыбаки уже почти спустили на воду.
Пауза.
Кострица растерянно хлопает глазами, потом оглядывается, будто проверяя, нет ли случайно ещё одной, получше.
Змейка останавливается, чуть склоняет голову, разглядывая ржавую посудину.
– Мазака… – протяжно произносит она, обходя лодку кругом.
Она медлит, словно не хочет делать поспешные выводы, но потом хмурится, прищуривает жёлтые кошачьи глаза.
– Ррржавая, фака.
Красивая останавливается, смотрит на катер пару секунд… потом разворачивается, плавно запрыгивает обратно в машину и, потянувшись, каким-то образом умудряется захлопнуть дверь лапой.
Светка же только вздыхает: – Лишь бы не потонуть.
Рыбаки хихикают в кулак. Я тоже усмехаюсь, скрещиваю руки на груди.
– Ну ничего. Первое впечатление бывает обманчиво.
Вскоре мы загружаемся на катер по узкому трапу: я, Кострица, Светка, Змейка и тигрица Красивая.
Катер покачивается на воде, доски под ногами скрипят, море глухо плещется о борт, оставляя на дереве солёные разводы.
Я прохожу в узкую капитанскую рубку, осматриваю аппаратуру.
Ничего сложного. Примитивная механика. Всё интуитивно понятно, а главное – я уже залез в головы рыбаков, пока мы были в гараже, и вытащил из их воспоминаний, как управлять этим катером.
Серафим остаётся на пристани, наблюдает за мной с лёгким удивлением.
– А ты сам-то справишься, граф?! – кричит он, прикладывая ладони рупором ко рту, чтобы перекричать ветер.
Я не отрываюсь от приборов, только усмехаюсь.
– Конечно.
Отвечаю по мыслеречи. Телепаты никогда не кричат.
Просто дёргаю рычаг, завожу двигатель.
Тихий гул, лёгкая вибрация, лопасти плавно набирают обороты. Катер ровно гудит, мягко отходит от пристани, рассекая тёмную воду.
Светка оборачивается, кидает воздушный поцелуй старику.
– Пока, дядь!
Серафим тут же краснеет, глаза прячет, руки в карманы засовывает.
А ещё в баре строил из себя дамского угодника.
Катер выходит в открытое море. Ветер тянет за одежду, солёные брызги летят в лицо.
Впереди только вода и путь к Буяннику.
Председатель Хоттабыч сидит в просторном кабинете, поглаживает свою длинную, ухоженную бороду, не спеша перебирает пальцами её серебристые пряди. Лёгкое движение, почти ленивое, в нём чувствуется привычка к размышлениям.
