Из тумана появляется патруль. Недодемоны гребут веслами, толстые рогатые силуэты в свете луны выглядят ещё мрачнее. Их лодка – двухпалубный костяной монстр, белый, как старые черепа. Весла входят в воду бесшумно, но я слышу их громкие мысли – они что-то почуяли, но ещё не поняли, что именно.
Светка прищуривается, разглядывая их, морщится, потом тихо спрашивает:
– Даня, эти уроды нас не видят?
Я киваю, проверив иллюзию.
– Нет. Для них здесь только скала.
Кострица скрещивает руки, задумчиво оглядывая плывущий патруль.
– Милорд, а почему просто было не сделать пустое место? Вид волн вместо катера?
Охотно поясняю, не отрывая взгляда от недодемонов:
– Во-первых, чтобы они случайно не наехали на нас. А во-вторых, создать неподвижный объект гораздо проще, чем пустоту или движущийся горизонт.
Кострица кивает, её голос ровный, но внимательный:
– Очень разумно, милорд. Вот только если они знают этот маршрут и уверены, что здесь никогда не было скалы, они быстро нас раскроют.
Я ухмыляюсь, на губах появляется хищная улыбка.
– А нам это только и нужно. Пусть подплывают ближе.
Поворачиваюсь к Светке, указываю на массивную гарпунную пушку, прикрученную к палубе.
– Света, занимай гарпун.
Она вскакивает, широко ухмыляется.
– Есс!
Уже через секунду она стоит у пушки, пальцы уверенно ложатся на механизм. В глазах горит азарт, взгляд прикован к приближающимся тварям.
Недодемоны идут медленно. Они гребут на гигантской костяной лодке, не торопятся, изучая внезапно появившуюся скалу. В их громком рычащем гомоне проскальзывает подозрение. Они не понимают, откуда скала здесь взялась. Но им любопытно. И это их ошибка.
Они подходят вплотную. Один, стоя на носу уродливой лодки, лениво почёсывает себя между рогами и громко рычит. Если перевести, выходит что-то вроде:
– Что-то не сходится… Откуда тут эта громадина?
Тупицы. Они даже не подозревают, что кроме них и Буревестника кто-то ещё может владеть иллюзиями. Думают, что только Мираж, Демон Иллюзий, такой прошаренный, Как бы ни так.
Борт их лодки теперь почти вплотную с нашим катером. Гарпунная пушка смотрит прямо в морду ближайшего. Я киваю Светке.
– Огонь.
Хлопок выстрела.
Гарпун вонзается между глаз первому недодемону, затем пробивает сразу двоих за ним, словно иголка, прошивающая ткань.
– На абордаж! – бросаю я и перепрыгиваю на костяную палубу.
Клинок Тьмы входит в ближайшего недодемона, разрывая его изнутри, тьма вгрызается в его тело, пожирая жизнь и магию. Змейка прыгает за мной, делает кульбит в воздухе… и проваливается сквозь палубу.
– Твою мать… – удивлённо роняет Кострица с нашего катера.
А затем изнутри корабля раздаются крики.
Значит, там тоже были недодемоны. Значит, Змейка уже рвёт их на части.
Светка поднимает руки, швыряет огненные шары. Всё вокруг вспыхивает, костяные рёбра корабля чернеют и потрескивают, обугливаясь от жара. Кострица действует синхронно со своей ученицей, её пламя плавит недодемонов, превращая их в ревущие горящие факелы, которые мечутся по палубе, ослеплённые болью.
Моя жена и её наставница выглядят великолепно в огненных доспехах.
Я не отстаю. Тьма окутывает мои пальцы, я бросаю пси-гранаты – разрываю вражеские нервные системы, заставляя их агонизировать, Голод Тьмы хищно пожирает их изнутри.
Рядом мелькает тень Красивой, бесшумная, стремительная. Я только успеваю заметить, как она разрывает очередного недодемона, клыки с хрустом вонзаются в его череп, а затем она исчезает в движении, в следующую секунду оказываясь уже у следующей жертвы.
В голове мелькает мысль, когда же оборотница наконец захочет предстать передо мной в человеческом обличье. Впрочем, это ее дело.
Палуба пустеет за считаные секунды.
Все недодемоны мертвы.
Я оглядываюсь, оцениваю результаты. Корабль превратился в груду обгорелых костей, лишь местами проблескивают голубоватые всполохи тлеющей магии.
Киваю:
– Отлично поработали. Двигаемся дальше.
– Ты точно менталист? – вдруг спрашивает Красивая тихо, оглядывая мертвые тела недодемонов. В её голосе нет сомнения, лишь любопытство. – У них неприятно вести ближний бой.
Я улыбаюсь, встречаясь взглядом с её янтарными тигриными глазами.
– В моём роде нет места предрассудкам, сударыня. Каждый может быть тем, кем хочет. Например, я выбираю быть телепатом, а не менталистом.
Красивая смотрит мне прямо в глаза, замирает на мгновение, словно взвешивая мои слова, а затем медленно кивает:
– Тогда я просто зверь. Просто тигрица.
Я склоняю голову в лёгком кивке:
– Никто и не сомневается, сударыня.
Красивая замирает. Секунда – и, благодарно рыкнув, она перепрыгивает через борт на наш катер, легко, словно её вовсе не тянет к земле гравитация.
Из нижней палубы костяной лодки выныривает Змейка – перемазанная в крови, с хищной улыбкой на губах. Тряхнув головой, стряхивает с себя остатки битвы, змееподобно выгибается, разминая мышцы, и без лишних слов забирается обратно на наш катер.
Костяная лодка остаётся позади, растворяясь в волнах. Мы снова идём на север.
– Света, вставай за штурвал, – даю жене отмашку. – Знаю же, ты хочешь.
