— Мы потеряем не только Междуречье, — продолжает он уже более сдержанно, но голос всё ещё звенит от ярости. — Нас прижмёт Охранка!
Он пытается взять себя в руки. Глубокий вдох, медленный выдох. Но пальцы всё ещё напряжённо сжимаются в кулаки.
— Беги. Немедленно! — его голос становится опасно тихим, но от этого звучит только убедительнее. — И требуй у Филинова вернуть моего сына. Грози, угрожай войной, шантажируй, делай что хочешь! Любыми способами добейся результата!
Начальник службы безопасности молча кивает, развернувшись на каблуках, уходит быстрым шагом, почти бегом.
Воробьёв остаётся в одиночестве, его кулаки сжаты до побелевших костяшек.
Сижу в кабинете, ловлю редкую передышку и решаю проанализировать прогресс Жоры-жабуна — моего ментального энерговампира.
Что у нас на сегодня?
Уже умеет создавать энергетические воронки, но прилипать они нормально могут только к другим техникам. Некротика подходит, но затребует слишком много ресурсов.
В целом, хороший задел. Пока что техника может обесточивать противника, но так, чисто потренироваться — магические доспехи пока держат удар, но это мы доработаем.
Рядом, за другим столом, устроилась Лена, сосредоточенно возится с бумагами. Приятное зрелище. С такой же увлечённостью Лакомка занимается Олежеком, Камила — модными вещичками, а Светка… ну, если уж вспоминать самый захватывающий момент с её участием, то это, пожалуй, когда она врезала Ратверу по яйцам.
Размышляю о возможностях улучшения жабьего супероружия, когда дверь кабинета после стука открывается.
На пороге — гвардеец Дельфин.
— Шеф, прибыл начальник службы безопасности Воробьёвых — Сергей Бизуков.
Киваю, не поднимаясь.
— Хорошо, впускай.
Лена откладывает бумаги, заинтересованно смотрит в сторону входа.
Входит Бизуков — напряжённый, сжатый, словно его поставили перед взводом для расстрела, но пытающийся держаться. Я не встаю. Лишь киваю на кресло напротив.
— Садитесь.
Тот не спорит. Опускается в кресло, стараясь выглядеть уверенно, но его взгляд то и дело мечется, изучая моё настроение. Кстати, Ломтика я уже отправил на разведку в усадьбу Воробьёвых. Его ушами слышал, как Артём Кириллович метался по кабинету, вопя про заговор с Хлестаковым и Годуновым. Так что сомнений больше нет.
Я ровным голосом спрашиваю:
— Что вы хотели?
Бизуков выдыхает, собирается с духом.
— Боярин Артем Кириллович требует, чтобы вы вернули его сына, — говорит он резким тоном.— Его задержание противозаконно, и это может повлечь тяжелые последствия для вас.
Я медленно моргаю. Хм, что? Выкупа не будет? А этот всего лишь угрожать приехал?
Ну, совсем оборзели. Еще одному что ли отрубить руку?
Лена поднимает взгляд на Бизукова, на губах мелькает снисходительная улыбка. Ей уже, похоже, жалко безопасника Воробьёвых.
Впрочем, я не Феанор — не люблю бить сгоряча, я наслаждаюсь процессом. Так веселее.
Я улыбаюсь, расслабленно откидываюсь в кресле, внимательно смотрю на Бизукова, который явно нервничает из-за моего спокойствия.
— Что ж, тогда я предоставляю вашему хозяину продемонстрировать эти «тяжёлые последствия». Или, может, вы сами рискнёте?
Он моргает, хмурясь.
— Вы…
— Вы можете жаловаться в Охранку, — невозмутимо продолжаю я. — Или, если хотите, я могу прямо сейчас позвонить Владиславу Владимировичу и всё ему объяснить.
Я снимаю трубку с телефона, набираю номер.
— Здравствуйте, это приемная Охранки? Можно Владислава Владимировича…?
— Стойте! — вдруг вскрикивает Бизуков, вскакивая с места, руки сжаты в кулаки, лицо белее бумаги. — Данила Степанович, не горячитесь! Мы поспешили!
Я смотрю на безопасника, даю ему пару секунд поволноваться, а затем с лёгкой улыбкой говорю в трубку:
— Нет, всё же не надо, спасибо. Позвоню позже, когда у Его Высочества будет посвободнее. Да, и сразу на мобильник звякну.
Медленно вешаю трубку.
— Возвращайтесь к своему хозяину, — без интереса бросаю Бизукову. Он раскололся слишком быстро, а потому не представляет никакого интереса как оппонент. — И передайте Артёму Кирилловичу: я приеду к вам ровно через час. Пусть боярин будет готов к серьёзным уступкам, потому что он сильно облажался. И легко теперь не отделается.
Начальник СБ Воробьевых бледнеет ещё сильнее, его дыхание сбивается, а ноги на выходе движутся как у деревянной марионетки. Дверь закрывается за ним.
Лена поднимает на меня взгляд, откладывает ручку и блокнот, в глазах явное непонимание. Видно, что благоверной не терпится засыпать меня вопросами.
— Даня, а почему ты просто не сдашь этих мерзких Воробьёвых Охранке?
Я ухмыляюсь, беру со стола стакан с чаем. После глотка отвечаю:
— А потому, что если я их сдам, то вся Семибоярщина, скорее всего, вылетит из гонки в Междуречье — расследование затянется надолго.
Я ставлю стакан обратно, проводя пальцем по краю.
— А это мне совсем не выгодно.
Лена хмурится:
— Думаешь позволить им выйти сухими из воды?
