Мне как-то не хочется подглядывать. Выныриваю обратно в своё тело.
Подъезжаем. Кладбище — загородное, но не глухое. Сразу за чугунной оградой — шумная трасса, каждую минуту пролетают фуры.
Кира уже на месте. Сидит на каменной скамье у массивной могильной плиты, прямо под старым вязом. На плече некромантки уселся дурацкий Кеша.
— Часто ты тут одна тусуешься? — спрашиваю, подходя ближе.
— Не одна, — спокойно кивает она в сторону рядов надгробий.
— Трупы не в счёт, — замечаю.
— А Кеша?
Бросаю взгляд на эту ходячую кость с клювом. Мы с ним, как старые враги на дуэли, переглядываемся в гробовой тишине.
— Тоже ведь трупак, — пренебрежительно.
Кеша шипит, раскрывает свои обглоданные крылья взлетает, навсинув сверху. Ну-ну.
Ты на кого клюв раскрываешь? Не подавая вида, рассылаю ментальные щупы. В округе — десятки летучих мышей, свившихся на кладбищенских соснах. Подключаюсь, командую — и вот уже стая срывается вниз, бесшумной тенью. Кешу догоняет эскадрилья. Он срывается прочь, мечется между крестами и плитами, как бешеный.
Некромантка ничего не замечает.
— Я вообще люблю здесь находиться, — говорит Кира, глядя куда-то в туман между крестами. — Меня это место наполняет энергией.
— Да уж. Классика. Некромант без кладбища — как кобыла без пастбища. Кстати, могу усилить твою энергетику. Знаю один ритуальчик.
— Ритуальчик? — поднимает Кира взгляд.
«Включаю» соответствующего легионера — некромант высшего класса, капитан с Острова Некромантов, воевавшего с Боевым материком. Ритуалов у него как тараканов в подвале, и один как раз подходит. Я его уже сам опробовал.
Через теневой карма Ломтика — дотягиваюсь до холодильника в Невинске. Достаю бутылку беленькой.
— Бахни сто грамм, — встряхнув, протягивая гендиру бутылку.
Кира морщится:
— Я вообще-то не пью.
— Придётся, — говорю спокойно. — Там уже нет спирта. Я его переработал. Теперь это зелье для ритуала.
Она осторожно открывает бутылку, подносит к носу, принюхивается, потом делает маленький глоток — и мгновенно морщится.
— Это не спирт. Это хуже.
— Там немного некротики. Отборной, — киваю.
— Замечательно, — бурчит она. — И что теперь?
— Теперь тебе надо провести всю ночь на кладбище. Для максимального эффекта зелья.
— А раньше не мог меня спросить, Даня? У меня вообще-то свидание назначено на… попозже.
— Студень же в Междуречье, — удивляюсь.
— Свидание по телефону, — бурчит она.
— Ну, что ж, — философски замечаю. — Позвонить и здесь можешь.
— Вот спасибо, — бормочет Кира, закатывая глаза и закручивает крышку. — Ну и зачем я вообще тебе понадобилась? Что хотел обсудить?
— Я? Это ты мне написала.
— А, точно, — вспоминает она. — Я хотела поговорить про предприятия в Междуречье.
— И что с ними?
Кира поправляет волосы, откидывая черную прядь за ухо, и деловым тоном перечисляет:
— В основном — ширпотреб. Но есть парочка интересных. Логистическая компания, например — у них даже больше половины грузовиков ещё не сдохли. И пара заводов, что можно оживить. Но мне важнее другое, — говорит Кира. — Что ты вообще собираешься делать в Междуречье? Планируешь дальше расширяться? Потому что мне надо понимать — набирать ли людей, увеличивать ли бюджет, закладывать инвестиции…
Блин, логичный же вопрос. Но Семибоярщине доверять нельзя. Особенно когда речь идёт о моей родовой земле и тамошних людях. Эти бояре — как тараканы в закромах: жиреют, плодятся и жрут всё подряд. А как дело дойдёт до ответственности — сразу в кусты. Они не ценят жизни моих людей, им плевать на массовые увольнения. При угрозе банкротства предприятий они просто выкинут всех за забор. Так что выбора нет.
— Кира, готовься. Все предприятия Семибоярщины в Междуречье войдут в наш конгломерат.
— Твою ж мать… — выдыхает она и не раздумывая хряпает прямо из горла. Щёки краснеют мгновенно. Потом она закашливается и чуть не соскальзывает с каменной скамьи.
— Харе, — тяну я к ней руку. — Много нельзя.
— А как, по-твоему, мне по-другому это переварить⁈ — сипит она, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Ты меня так огорошил, я думала, ты скажешь, ну пара-тройка заводиков еще привалят, а не весь боярский бизнес в Междуречье!
— Не всё сразу. У тебя есть время. Штат подберёшь, деньги подкопишь, всё рассчитаешь.
— И сколько у меня времени?
— Полгода.
— Ох еб… — снова глоток. Крышка отлетает в траву.
— А может, и больше, — поспешно добавляю. А то гляди — и сопьётся мой генеральный директор. Подхватываю её за плечи — пошатывается уже.
Глаза у неё становятся осоловевшими и пьяными вдрызг от зелья. Голос срывается на хрип:
— Даня, поцелуй меня.
— Студень тебя поцелует, когда приедет, — фыркаю, поправляя ей волосы.
— Ла-а-дно, — легко соглашается. А потом резко наклоняется за скамейку — и её тут же тошнит. Ну да. Перебрала с зельем. А я ведь предупреждал.
И в этот момент земля дрожит. Лёгкая вибрация проносится по холмам, каменная скамейка под нами подрагивает. Надгробия вздрагивают, один крест отклоняется, с него слетает ворона.
Ох ты ж… Из земли поднимаются мертвецы. Десятки. Сотни. Вылезают из-под плиты, выползают из раскрошенных склепов, выбивают крышки гробов.
— Кира, это ты? — спрашиваю.
