— Лорд Филинов, давайте начистоту. За нами стоит сила — Багровый Властелин. За вами — никто, разве что только ваш человеческий Царь. Я являюсь третьим помощником казначея Его Багровешйства! Либо вы выполняете наши условия, либо вашему получеловеческому-полуальвийскому роду не поздоровится, — произносит он с плохо скрытым презрением.
— Ты наоборот должен перед нами извиняться, Филинов! — подхватывает Ланселот, сверкая лысиной. — И заплатить. Всё ценное выкладывай. Иначе — пеняй на себя.
— Думаете, у меня что-то есть в Антарктиде? — удивляюсь я.
— Ты же приехал сюда воевать с монахами, — с видом знатока бросает Гавейн. — Значит, прихватил с собой самые убойные безделушки, на которые способен.
Я усмехаюсь:
— Ну что ж… Пойдёмте тогда на склад. Там всё и выберете себе.
— Выберем, — внаглую смеётся Ланселот. — А потом пришлём грузчиков и подчистую всё заберём.
Слушать их мне надоело, отвечать тоже — да они и сами прекрасно справляются, стебутся и угорают вовсю. Решаю, что пора заканчивать эту любезную беседу, и спокойно веду их по берегу в сторону одного из дальних срубов, того, что стоял по соседству с тем самым, который уже улетел в море вместе с сирами Галахадом и Ивейном.
По пути небрежно бросаю через плечо:
— Склад у нас здесь. Можете выбирать всё, что душе угодно.
Вообще-то не вру — сруб действительно отрядили под склад, просто он остался пустым и ни для чего не пригодился. Открываю дверь, пропускаю гостей вперёд и тут же, без лишних церемоний, запираю дверь снаружи. Нет, убивать их я, конечно, не собираюсь. Да и устраивать ледяную баню тоже.
Вместо этого их встречает заранее подготовленная Шельма. Демонесса возникает в облике самой красивой женщины на свете, ну вы знаете, и дроу замирают в шоке. Я же вижу это все через мыслеречь Шельмы.
— Какая красотка! — восклицает Гавейн. — Даром что без длинных ушей!
— Это что, главный артефакт Филинова⁈ — смеется Ланселот.
Шельма сладко тянет голосом, от которого у нормального мужика ноги бы подкосились:
— Почти угадал, лысенький, Идите ко мне, мальчики…
Через несколько секунд изнутри сруба доносятся вопли, визг и истеричные крики.
Шельма, конечно, получила мою инструкцию: убивать нельзя. А вот устроить хорошую встряску — пожалуйста. «Расширение сознания» в её исполнении — это вам не цветочки.
Теперь эти два гения переживают в ускоренном режиме иллюзии, кошмары, все самые мерзкие страхи, что только прятались у них в подсознании. Ланселота, например, насилуют троллихи — странная у него фобия, да. А Гавейна Багровый Властелин ловит на краже, которую тот действительно когда-то совершил, и теперь методично пытает на дыбе.
В общем, можно сказать, лордам ещё повезло. Это совсем безобидные фобии, ну почти.
Даю дежурящим неподалеку гвардейцам приказ — когда Шельма наиграется с дроу, связать их антимагическим браслетами да кинуть в клетку какую-нибудь. Кормить и поить не велел — дроу могут месяцами обходиться без воды и еды. Да и я надеюсь скоро их куда-нибудь сбагрить. Куда, пока не знаю.
Топаю по сугробам к своему срубу, как вдруг в мыслеречь тихонько стучится Гепара.
— Данила, ты не занят?
— Неа. А что?
— Хотела тебе сообщить, а то вдруг это важно. Сегодня я рассказала Феанору, что я не передавала ему «привет».
Я криво усмехаюсь про себя. Вот теперь всё становится на свои места. То-то Феанор сегодня такой взвинченный.
Отвечаю спокойно, без удивления:
— Всё понятно. Вот почему он сегодня на взводе.
— Ничего непоправимого не случилось? — сразу пугается Гепара, явно чувствуя себя виноватой.
— Нет, — усмехаюсь. — Просто наш Воитель ворвался в Южную Обитель с мечом наголо. Благо, всем там было не до этого, так что на него даже внимания не обратили.
— Фух… — облегчённо выдыхает она. — А я ведь старалась быть аккуратной…
Феанор сразу бесится, как вспыльчивый подросток, стоит только задеть его самолюбие. Но, признаться, он меня достал со своими ухаживаниями за Гепарой. Хотя я и не собирался этим заниматься, но жизнь сама всё разрулила — и, надо сказать, весьма удобно.
Пофиг на Феанора. Мне надо еще придумать куда сбагрить двух сидящих взаперти дроу. Решение приходит само. Стоило мне вернуться в свой сруб, как я тут же засекаю нового гостя. Посреди лагеря, без всяких приглашений, внезапно возникает Ауст.
Глушилки мы пока так и не поставили, так что открыть портал в центре лагеря ему было легко. Похоже, всё-таки стоит заняться этим вопросом.
Горзул встречает его первым — и, действуя по моему ментальному приказу, указывает лорду на нужный сруб:
— Рррр туда, фака, — глухо бросает Горгон.
Ауст, заметив ожерелье Горзула из сушёных голов, явно впечатляется — даже бровь вздёргивает, но от комплимента почему-то воздерживается. Переступает порог и, почти не переводя дыхания, бросает:
— Ваш стюард слишком эпатажен, лорд Филинов. Я бы его сменил.
— Горзул не стюард, а парикмахер, — равнодушно отвечаю я. — Стрижёт монахам головы. Вы ожидали гостеприимного приёма, возникнув в центре военного лагеря?
