Ментальные щиты у них, конечно, есть. Но эмоции щитами не блокируются. И если мыслеречь сделать колкой, с ехидцей — ранимые кочевники тут же вскипят и потеряют рассудок от жажды мести.
И физики, как задумано, срываются. Кричат, улюлюкают, бьют пятками ездовых животных. Двое вырываются вперёд, кипя от бешенства. Именно этого я и ждал.
В момент, когда они максимально оторвались от остальных, я даю спринту мыслекоманду. Белогривый телепортируется, и мы оказываемся сбоку от вырвавшейся пары. Они замечают нас только в последний миг. Глаза расширяются, но уже поздно.
Я всаживаю кулак в челюсть первому громиле. Он вылетает из седла и кувыркается через себя по склону. Второго сшибаю пси-стрелой в висок.
Оставшиеся восемь резко сбавляют ход, чтобы не врезаться в шестилапок без всадников.
Ну а я накрываю здоровяков Каменным градом. Валуны сбивают их всех с сёдел.
Я разворачиваюсь и снова несусь к войску. Хочу прорваться поближе к передним рядам, чтобы достать песочников в глубине. Хотел было метнуть ещё один залп Тьмы. Но песочники снова включаются: с задних рядов обрушивается новый шквал стрел и техник. Приходится отступить на недосягаемую для них дистанцию, ну и оттуда снова запульнуть Каменный град — впрочем, не так успешно. Едва дотянулся до дёрнувшихся вперёд трёх всадников.
Многорукие смекнули, что я от них не отстану просто так, и закричали друг другу. Войско встало. Физики спешились и стащили с сёдел притороченные деревянные щиты. Массивные доски установили перед собой, закрывшись от моих гостинцев. Щиты, наверняка, артефактные, хоть и выглядят простыми деревяшками.
Перегруппировка идёт быстро. Многорукие поняли: хоть я и один, но если выслать за мной отряд физиков — я его снова выбью с сёдел. А если передние ряды останутся в седле — я их так же могу достать. Значит, остается только глухая оборона. И стоят они теперь, глядя на меня, прикрывшись щитами.
Я пробую подойти — но стоит подобраться ближе, как нас накрывают шквалом песочных техник. Белогривый ржёт громко, и мы телепортируемся назад.
— Смотри, — говорю жеребцу. — Мы остановили целую армию. Есть чем гордиться.
Спринт мотает головой. Фыркает. Грудь у него ходит быстро — выложился, но доволен.
Я же не теряю надежды поговорить с многорукими. Отправляю мыслеречь в ряды дикарей:
— Ну что, кто следующий? Может, ещё десяток на снос?
Дикари ведутся и улюлюкают яростно. Они посылают новую штурмовую волну: не десять — двадцать физиков, да ещё в придачу пять песочников. Они идут широким полукольцом, пытаются окружить.
Я встречаю их, как и предыдущих. Сначала убегаю, подразнивая, а затем — Каменный град по самой быстрой пятёрке физиков — и тела летят с сёдел. Песочников и оставшихся физиков же накрываю Голодом Тьмы. А так как они все низкоуровневые, то нет никаких шансов пережить мощную технику.
Я снова приближаюсь к центральной линии, где стоят щиты. Но едва я подбираюсь ближе — снова летят песочные техники. Укрыться невозможно. Приходится отступать опять.
— Мда, ситуация выходит патовая, — задумчиво бросаю.
Дикари не могут идти вперёд — я сразу собью передних всадников. Но и я не могу приблизиться — у них плотный залп на ближней дистанции. Да и толку долбить по щитам?
Что ж, мне не хочется торчать здесь весь день. Да и тратить время и силы, чтобы угробить целую армию в одиночку, у меня нет цели. Потому можно снова попробовать договориться.
Я усиливаю голос воздушной техникой.
— Кто здесь главный?
Ответа нет. Лица за щитами не двигаются. Никто не поднимается. Вожак не спешит подставляться. Я для них слишком непредсказуем. Какой-то одинокий берсерк явился на телепортирующемся коне и мочит их без разбору. Ага, конечно, скажут они мне, кто главный. Размечтался.
Тогда попробуем по-другому. Я кричу снова:
— Кто из вас знает Вереша⁈ Вереш! Есть такой⁈
И вот, наконец, кто-то откликается. Из второго ряда поднимается многорукий — крупный, в песочном доспехе. Восемь рук, широкие плечи, голос грубый:
— Вереш — мой племянник! Ты откуда его знаешь⁈
Я усмехаюсь. Надо же, как свезло.
— Я — король Данила. Тот, кто вытащил твоего племянника из лап циклопов. Он не рассказывал?
Немая пауза. Ясно, вспомнили.
Тот же многорукий выходит вперёд, отодвигая бойцов:
— Так это ты тот самый король Данила⁈ Ты тех двоих гигантов завалил?
— Верно, — киваю.
Он поворачивается к своим, вскидывает руки. Все шесть, кроме двух, которые остались на поясе.
— Оружие уберите, олухи! — орёт он в сторону дикарей. — Не видите, кто перед вами⁈ Этот золотой человек спас моего племянника. А Вереш сейчас, между прочим, охраняет наше стойбище с женщинами и детьми! Нехрен наставлять оружие на друга племени, говорю!
Другие дикари недовольно заворчали, опуская мечи:
— Хорош «друг племени»! Уложил сорок наших!
Я поправляю:
— Вообще-то только десятерых. Остальные — просто вырублены, ну… или находятся при смерти, — вынужденно поправляюсь, просканировав лежачих. — Зато шестилапки почти не пострадали, — нахожу положительный момент.
Многорукие расступаются, убирая щиты и пропуская ко мне дядю Вереша.
