Теперь Ольге не нужно волноваться, что она ведёт себя слишком вызывающе. Жениха нет — беспокоиться не перед кем. А к Дане Ольга Валерьевна на самом деле относится исключительно по-дружески. Филинов — только друг и точка! Ольга сама себе это твёрдо напомнила — просто потому, что неизвестно, вдруг телепат тоже считает её всего лишь другом, и сердце княжны требовало такой перестраховки, чтобы не разбиться вдребезги.
Лорд Питон был весьма взволнован после недавнего разговора с дочерью по связь-артефакту. Теперь, наконец, потихоньку приходил в себя. Сам не ожидал, что так переживёт — и за Гюрзу, и за её судьбу, если бы с ней случилась та самая неприятность: попадание в Первозданную Тьму.
Он искренне был благодарен королю Даниле за спасение своей наследницы. Впрочем… Всё было даже интереснее.
Данила не просто выбрался из Первозданной Тьмы сам. Он вывел за собой и Гюрзу, которая как менталист вряд ли чем могла ему помочь в такой ловушке, а потому была балластом.
Питон знал: сама Гюрза бы оттуда никогда не вышла. А значит, вся заслуга принадлежала Даниле. Змеиный род теперь ему должен.
Питон задумчиво поглаживал подбородок, разглядывая свою чашку с ладанником, дымящуюся на столе. Этот человек явно был совсем не прост. И, возможно, стоило бы задуматься о более тесных союзнических отношениях.
«Впрочем, — с холодной усмешкой подумал он, — Гюрза уже и сама постаралась».
Питон прикрыл глаза, припоминая, с каким участием его дочь говорила о Даниле. Неудивительно, что Гагер, так-то её официальный жених, от зависти пошёл на крайние меры, чтобы устранить человека. Очень интересно, какие между леди и королём Данилой отношения? Не любовники ли, случайно?
Мысль неприятно кольнула. Брак между дроу и человеком — немыслимо! Немыслимо! Настоящий дроу, дочь древнего рода — и человек! Питон бы никогда такого не одобрил.
Но если подумать в практическом ключе… Почему бы не рассмотреть иную форму связи? Фаворитизм. Да. Это можно было бы устроить. Без унижения крови. И весьма полезно в плане укрепления влияния семьи.
Лорд Питон нахмурился, погружённый в раздумья. А там, глядишь, и удастся узнать больше тайн рода Филиновых — например, как он выбрался из Первозданной Тьмы. Слишком этот человек вёрткий и удачливый. А в удачу лорд Питон не верил.
Я решаю, что наконец-то можно позволить себе поспать вволю. Лорды-некроманты в кои-то веки точно бросили мысль штурмовать дворец — потеряли слишком много армии нежити. После налёта Ледзора со Злотым их силы проредило будь здоров, а новые отряды зомби в лагерь больше не идут. Видимо, неоткуда брать. Хотя, конечно, часть сил у лордов осталась. Всю нежить Золотой не мог пережечь физически, тем более когда некроманты задействовали свою артиллерию, желточешуйчатый улетел от греха подальше, потому что и так достаточно пожёг.
Если вдруг кто и попытается пробраться — мало не покажется. На стенах караулят мои пауки, а теневые твари непривередливые — едят и живых, и мёртвых. А внизу, под башнями, неспешно патрулируют мертвецы — кривобокие, часть даже в латаной броне, да и остальные зубы свои ещё не растеряли. С голыми руками на них лучше не лезть. И пускай у лордов-некромантов нежити ещё не так чтобы прямо кот наплакал, но и у нас — не меньше трёх сотен голов, да ещё и под жёстким контролем через моих запрограммированных некромантов. Одной мысли хватит — и вся эта толпа послушно пойдёт крошить врага.
Плюс Морозная гвардия… Ну, тут без комментариев, пускай Ледзор и готов о своих бойцах вообще песни слагать. До сих пор не пойму, прикалывается он или правда столь амбициозен, но это его дело, а я лучше тавров позову в тяжёлые минуты. Да и уже позвал. Рогатые дружинники тоже в количестве двух рот размещены во дворце.
Короче, можно расслабиться.
Я прихожу в свои покои. Потягиваясь, сбрасываю спортивную куртку на спинку кресла, расшнуровываю кроссовки и бьюсь с заевшей застёжкой на штанах. Наконец раздеваюсь и уже думаю о том, как плюхнуться на постель, когда в дверь раздаётся стук. Я хмурюсь — некстати. Оборачиваюсь — и вижу, как в приоткрытую дверь просовывается тёмная головка. Айра.
Не спрашивая разрешения, ликанка проскальзывает внутрь. В руках — поднос со стаканом и стеклянным графином, внутри плещется вода с тонкими льдинками. Ставит его на прикроватный столик аккуратно.
— Я твоя избранница, — объявляет с деловым видом. — И, значит, должна заботиться о своём господине.
Наливает воду в стакан и подаёт мне. Я принимаю, киваю:
— Спасибо.
Вода приятно холодит горло. Пока я пью, Айра неторопливо закрывает тяжёлые шторы, отсекая комнату от света фонарей, да и чтобы на рассвете солнце не стреляло в глаза. Подходит к постели, склоняется и начинает придирчиво осматривать простыни, приглаживая уголки. Слуги, недавно вышедшие из бункера вместе с дворянами, постелили свежее бельё.
Айра оценивающе кивает:
— Сойдёт. На этом можно спать.
