Мы подъезжаем ко дворцу — массивному зданию из серого камня, с высокими башнями, украшенными резными карнизами. Тяжёлые дубовые ворота медленно распахиваются, выпуская во двор струю прохладного воздуха. Павлинарх уже ждёт нас — статный, в парадном плаще, с золотой цепью на шее. Рядом с ним стоит его жена Павли — стройная девушка, у которой вместо волос крашеные в синий цвет перья, мягко переливающиеся на солнце.
Ледзор первым выходит из машины и открывает нам с Айрой дверь. Змейка же просто проходит через кузов.
Павлинарх расплывается в широкой улыбке и восклицает:
— Конунг, а теперь еще и король Данила! Для меня большая честь, что ваши переговоры с Вульфонгией пройдут в моём дворце!
В свою очередь отвечаю:
— Павлинарх, за ваше гостеприимство хочу выразить особую благодарность. Примите, пожалуйста, скромный подарок.
Из кармана разгрузки вытаскиваю свирель — длинную, узорчатую, с искусной резьбой. Павлинарх берёт её аккуратно, будто вещь могла рассыпаться от неосторожного движения, и с интересом осматривает:
— Ого! Какая флейта! Это что-то редкое?
Я киваю:
— Да. Моя воительница вырвала зубами на одном аукционе. Ручная работа, редкая древесина — говорят, музыка этой флейты способна успокоить даже разъярённого Легавого.
— Оу-у-у! — на глазах короля павлинари выступили слёзы счастья. Он прижимает дудку к груди. — Данила, это подарок от всего сердца!
Жена Павлинарха, королева Павли, стройная, изящная, с перьями, переливающимися всеми оттенками синего, мягко улыбается и, растерянно покрутив головой, удивляется:
— Конечно, дорогой… А где же ваша свита, король Данила?
Я чуть оборачиваюсь на спутников, показывая рукой:
— Это моя избранница Айра, мой верный вассал Ледзор и моя верная помощница Змейка.
Змейка хмыкает и, как всегда, лаконично добавляет:
— Я — Мать выводка, фака!
Павли не удовлетворяется и уточняет:
— Очень приятно, уважаемые! Но, Ваше Величество, если честно, я имела в виду не ближайших спутников, а вашу королевскую свиту и охрану.
Я спокойно поясняю:
— Свита тавров прибудет отдельно и чуть позже. Они едут из другого места — маршрут более долгий, через степи.
Павли с любопытством наклоняет голову, перья на её голове шелестят:
— Откуда же ваши дружинники прибудут?
— Из Тавиринии, конечно.
Павлинарх слегка приподнимает бровь, его позолоченная цепь на груди поблёскивает на солнце:
— А вы сами разве не через Тавиринию ехали к нам, Данила?
Я качаю головой:
— Нет, я ехал через Вульфонгию. Посмотрел их леса, пообщался с людьми, — имею в первую очередь «легальных» разбойников, которых сгубила собственная жадность.
Королева Павли невольно вскидывает руку к губам и восклицает:
— О боги! Вы шли через земли этих дикарей⁈ Как же вы добрались живым⁈
Павлинарх тут же осаживает её, насупившись, голос его становится жёстким:
— Павли, что за тон!
Королева виновато поджимает пухлые губы, тонкие пальцы сцепляются на поясе:
— Прости, мой супруг. И вы меня простите, дорогой друг, король Данила! Ваш выбор пути меня поразил.
Павлинарх переводит взгляд на меня. В его голосе слышится искреннее уважение:
— Только король Данила может срезать путь через Вульфонгию и даже не обратить внимания на тамошние опасности.
Я пожимаю плечами, не считая нужным что-либо добавлять. От долгой дороги на мне ещё пыль, а в голове ворочаются мысли о предстоящих переговорах. Да и какие опасности мы встретили в Вульфонгии? Нескольких разбойников да охреневших патрульных? Остальной Боевой материк тоже как бы не курорт.
В этот момент Павлинарх замечает, что рядом со мной топчутся патрульные-павлинари. Он спрашивает с лёгкой насторожённостью:
— Пограничники? — его взгляд скользит по их характерным кожаным доспехам патрульной службы. — А вы что здесь делаете?
Старший патрульный выходит вперёд и, ударив себя кулаком в грудь, склоняется в пояс:
— Ваше Перьяшество, пограничный пост номер семьдесят. Мы сопровождали короля Данила от границы, а также прибыли доложить: патруль вульфонгов, который преследовал короля Данила и заступил на ваши земли, полностью уничтожен.
Павлинарх хмурится, его лицо каменеет:
— Так вульфонги зашли на мои земли⁈ Что за наглость! И в это время принц Герпес просит у меня площадку для переговоров! — он резко вскидывает руку и смотрит на патрульных. — Надеюсь, вы наказали мерзавцев?
Старший патрульный качает головой:
— Это не понадобилось. Всё сделал король Данила. Он сам уничтожил около десяти вражеских патрульных, — в это время старший благодарно посмотрел на меня.
Причина простая: сам он отпустил вульфонгов восвояси, и если бы я их не убрал, сейчас ему бы пришлось докладывать возмущенному Павлинарху о том, что пощадил нарушителей.
Павлинарх качает головой, будто слегка сожалея:
— Это, конечно, отличный ответ за дерзость, Данила, — произносит он. — Но чувствую, переговоры будут суровыми.
Я пожимаю плечами:
— Ничего страшного. Они и не планировались лёгкими.
— Разместите короля Данилу и его людей как великих героев, — оборачивается Павлинарх к прислуге. — Он защитил границы нашего королевства, а ещё подарил мне чудесную флейту.
