Дело в том, что я уже иду по его памяти. Приятного мало, ух как мало. Сплошные завалы боли и ужаса. Хотелось бы уже бросить, но раз взялся — то надо досмотреть, да и интуиция настойчиво подсказывает быть последовательным. Всё же прослеживаю то, что спрятано за годами, проведёнными в Лабиринте. Чай не маленький, психика у меня крепкая.
— А ещё он законный король Острова Некромантии, — добавляю между делом.
Гюрза округляет глаза:
— Ты серьёзно?
— Хочешь — сама посмотри, — киваю. — Сомнений нет.
Она тут же морщится:
— Нет уж. Не хочу влезать в головы этим психам, — она передёргивает плечами от отвращения, — они живьём ели друг друга, Данила… И вообще — чёрт-те что тут творится.
— Разумно, — соглашаюсь.
Правда, если не уверен — лучше не соваться. В Академии, кстати, рассказывали о юных неопытных телепатах, которые по глупости заглядывали в головы маньякам или жертвам канцлагерей, ну а потом сходили с ума, насмотревшись всякого.
Думаю, у Гюрзы-то уж психика крепкая, она на опыте, но не видит смысла рыться в кромешной тьме без причины.
Безумец всё ещё сидит и что-то тихо бормочет себе под нос.
— А как король Острова здесь оказался? — всё же спрашивает Гюрза из любопытства.
— Его закинули в Лабиринт ещё ребёнком, — отвечаю. — Узурпатор, что захватил трон, решил помучить законного наследника по полной программе. Я хочу ему помочь. Это займёт час.
— Тут всё равно нет времени, — вздыхает Гюрза. — А зачем тебе это надо, Данила?
— Есть причины, — коротко бросаю.
Она кивает.
— Хорошо, как скажешь.
Чтобы девушка не стояла на ногах, «включаю» легионера-каменщика и формирую гранитную лавку — простую плиту на двух камнях. Леди, улыбнувшись благодарно, садится, откинувшись на стену. Змейка устраивается рядом и кладёт голову ей на колени. Леди растерянно гладит её по змеям-волосам. Обе засыпают почти сразу. Устали сударыни шататься по подземелью, понятно.
А я сажусь на корточках перед безумцем. Работы предстоит море, но лучше не думать об этом, а просто делать.
— Ну что, дружок, давай займёмся тобой.
Сначала лечу геномантией ногу — просто наращиваю поврежденные мышцы, а кость вполне себе целая. Затем больше часа ковыряюсь в его разуме, медленно, щепетильно, прослаивая чужую боль, как археолог, разбирающий заваленный гнилью катакомбы, где каждый слой страшнее предыдущего: мрак сливается с безумием, безумие наслаивается на фантомные голоса, за ними — чужие тени, фальшивые лица, изуродованные обрывки воспоминаний, вперемешку с проклятиями, самовнушением, иллюзиями и зацикленными кошмарами, в которых он варился годами, — всё слиплось в одно месиво, в плотную кашу из страха и боли, как будто по его сознанию не просто прошёлся ад, а остался жить в нём, раскидав всё и не потрудившись разровнять.
Почти сразу становится ясно: эту свалку нужно вывозить из головы парнишки.
Я стираю — слой за слоем, медленно, аккуратно, почти всё, что превратило его в это: в обломок, в скрюченную куклу с потёкшим нутром. Оставляю лишь понимание того, через что он прошёл.
Полностью восстановить старую личность невозможно. Она, как зеркало, сброшенное с восьмого этажа, — осколки разлетелись слишком далеко.
Поэтому я просто создаю новую, стирая пережитые кошмары и связывая между собой то, что ещё можно спасти из его памяти.
Когда заканчиваю с разумом, перехожу к телу. А именно — к глазам. Геномантия требует точности. Сетчатка — плёнка, покрытая тысячей микротрещин. Перезапускаю зрительный нерв. Стираю туман в затылке. Наполняю сосуды светом.
Он начинает видеть.
Бородатый великан захлопал глазами, как после наркоза. Увидел меня — и вдруг заплакал.
— Дядя!.. — проревел он вдруг, хрипло, басом, и кинулся ко мне. Обнял — так, что у меня чуть не хрустнуло ребро.
— Спасибо тебе, дядя!..
Я не ожидал такой горячей благодарности, хотя, конечно, сделал для него очень много. Хлопаю двухметровую дылду по спине.
— Да ладно, малыш… — бросаю. — Пустяки. Бывает. Когда вернёшь корону — сочтёмся.
— У-и-и, спасибо, дядя!! — бородатый детина уткнулся мне в плечо и ревёт как заведённый. — Мне так страшно!
Ох и угораздило же меня попасть. И ничего не попишешь. Личность-то у здоровяка — ребёнок.
— Всё позади, малыш, — говорю неловко. — Я вытащу тебя из Лабиринта. А потом ты снова сможешь побороться за свой трон.
Сзади — удивлённые восклицания и синхронное охренение в два голоса.
Спутницы проснулись. Гюрза и Змейка сидят, не моргая, уставились на меня, а точнее — на зарёванного бородатого шкафчика, который сейчас вжимается в моё плечо, будто я — его личный медведь-обнимашка.
Первой реагирует Змейка. Широко, с хрипотцой:
— Фаааааака.
Я пожимаю плечами, будто всё это абсолютно штатно.
— Леди Гюрза, прошу познакомиться. Это — король Острова Некромантии Брикс.
Гюрза моргает один раз, второй.
— Эм, очень приятно, Ваше Величество, — воспитание берёт своё, хоть от реверанса удерживается, ибо в боевых условиях можно.
Идём дальше.
