Типичная практика спецслужб. Они не доверяют бумаге. Ментальные закладки телепатов лучше справляются с секретностью. Информация лежит плотно, не размывается, и в то же время благодаря мыслеречи ей можно делиться с другими телепатами. Если щиты поставлены умелыми руками, то за через мыслеречь за них не попасть.
Я киваю и подключаюсь. Щуп мгновеннно хватает информацию — всё по полочкам. Пролистываю и сразу нахожу досье нужного мне Целителя.
Ого, да этот подручный прусака оказался вовсе не просто врачом, а настоящей фабрикой смерти, где пациенты умирают десятками — с чёткими интервалами, с пугающей регулярностью, как будто кто-то хладнокровно калибрует реакции, тестирует и методично подбирает дозировки, эффекты и пределы выносливости.
Похоже, наш парень нашёлся.
Гепара проснулась, ощущая в теле остаточную усталость, но на душе было удивительно легко. Прошлое, кажется, отпустило.
Когда-то её жизнь была сплошной кромешной тьмой. Родной брат бил её без причины, отчим — с особым усердием, будто получал от этого удовольствие. Мир казался бесконечной ловушкой, западнёй без выхода, пока в нём не появился Данила. Молодой телепат не просто не отвернулся — он принял её. Такой, какая есть. Без условий. Даже защитил, несмотря на то, что в тот момент рисковал всем. А ведь тогда она могла навредить ему сильнее, чем сотня озлобленных Давидов. Просто из глупости. Потому что была глупой девчонкой — что уж тут греха скрывать.
Но всё это осталось в прошлом. В том самом, где она — измотанная, отчаявшаяся — поддалась на провокацию Демона Бехемы и, сама того не осознавая, подписала смертный приговор родному городу. Алабмаш оказался под демонским проклятием, а ей в напоминание достались гепардовые ушки и хвост — внешние отметины, чтобы не забывала, как не стоит поступать.
Теперь всё иначе. Город живёт. Процветает. Данила пришёл — и изменил всё. Алабмаш снова дышит полной грудью. Городской санаторий принимает аристократов, работает без перебоев и стабильно пополняет казну Вещих-Филиновых.
Гепара гибко потянулась, встала с постели, одёрнула ночную рубашку и накинула на плечи короткий шёлковый халат. Бросила быстрый взгляд в зеркало: чёлка торчит, уши подрагивают, хвост лениво скользит по полу, а халат на груди слегка топорщится.
Она быстро причесалась, заглянула в ванную, привела себя в порядок, улыбнулась своему отражению — и повернула голову к окну.
Над горизонтом медленно разливался рассвет.
Данила, скорее всего, уже проснулся. Гепара знала его внутренние часы почти так же точно, как свои собственные. И проснулась она так рано не случайно. Сегодня она собиралась по-настоящему отблагодарить Даню если получится. Она ведь не только «ментальный якорь», но и избранница, в конце концов. И, как убедила её Светик, вполне достаточно красивая, чтобы служить не только своей астральной работой.
Суетливо ищет тапки, находит их под креслом, затем, бросив взгляд в зеркало, чуть шире распахивает халатик на груди — чтобы приковывать конкретный мужской взгляд, если уж получится встретиться.
Выходит в коридор. На цыпочках проносится мимо комнаты Светы — чтобы ненароком не разбудить беременную графиню.
Подходит к двери спальни Данилы и, не колеблясь, решительно толкает её без стука.
Внутри полумрак, шторы задернуты. На кровати лежит только обнаженная Камила. Половина матраса примята — Даня уже ушёл.
Камила приоткрывает глаза, сонно моргает.
— Привет, — бормочет брюнетка, зевая.
Гепара замирает у кровати, немного растерянно.
— А-а… Дани уже нету, что ли? — она бросает полный взгляд надежды на дверь в душевую.
— Он с Шарханом в парк уехал, — отвечает Камила, поднимаясь и накидывая халат.
Гепара опускает глаза, ощущая себя глупо. Но Камила ничего не говорит — только смотрит на неё с лёгкой, почти сестринской улыбкой, в которой нет ни ревности, ни насмешки, только молчаливое, спокойное понимание. Затем, не сказав ни слова, разворачивается и уходит по своим делам, мягко прикрыв за собой дверь.
Гепара подходит к кровати. Молча опускается на ту половину, где ещё сохраняется тёплый след Данилы. Утыкается лицом в подушку и глубоко вдыхает запах уехавшего телепата.
Вот даёт, конечно. Ей и так страшно, едва решилась, а он ещё и сбежал!
И, не успев даже осознать, зачем всё это, просто проваливается в сон.
Решил выйти пораньше и пройтись с Шерханом по парку. Не по тому, что при нашем поместье — тот маловат, да и уединения там никакого: куда ни повернись, обязательно нарвёшься на одну из моих женщин.
Доехали на машине до окраины города, и я с тигром пошёл в сторону парковой зоны — туда, где уже начинался настоящий лесопарк. Сосны, мох под ногами, туман между стволов и редкие фонари, которым давно пора на пенсию.
Здесь, за городской чертой, всё как будто создавалось под тихие размышления: аккуратные тропинки, ухоженные аллеи, заросли кустарника, в которых вполне может кто-то прятаться с ножом — но мне плевать. Пусть только попробуют.
