Шерхан шёл рядом, виляя полосатым хвостом, весь довольный. Он вёл себя как собака-следопыт, а не кошак-болтун. Нюхал каждый камушек, обнюхивал каждый куст, а я шёл рядом — будто бы просто на прогулке. На самом деле я сбежал.
Периодически, чтобы подумать, нужна тишина и уединение. А как их найдёшь в доме, полном женщин? Даже в медитативной комнате — вроде бы она для отключения от реальности — обязательно всплывёт Светка.
А мне нужно подумать и понять, где я сейчас нахожусь стратегически и политически.
За короткое время я стал фигурой, как ни крути. Мой род — уже не просто двойная фамилия в реестрах. Вокруг меня сплетается сеть: союзы, вассалы, враги, обязательства. И мне нужно решить, куда шагать дальше.
А если честно — да, я хочу полноценное королевство. Вот прямо настоящее государство, чтобы обхватывало несколько миров. Может, я, конечно, и зажрался, но вот хочу — и всё.
Моё королевство должно быть не только на Той стороне, где уже и так есть земли под него — тот же Шпиль Теней, где осваиваются альвы, — но и здесь, в этом мире.
Пока я думаю об этом, Шерхан останавливается и поднимает уши. Где-то в кустах хрустит ветка. Тигр провожает глазами белку и облизывается, но гоняться за ней ленится.
Если я действительно хочу построить здесь королевство, то придётся попотеть.
Причём дипломатической волокиты будет, простите, до жопы. Начать стоит с Рю но Сиро, Замка Дракона. Даймё Нобунага до сих пор пробивает вопрос через Императора Японии. Острова, что сейчас контролируются филиппинцами, — ключ. Без них Япония не даст добро.
Так что план простой. Я беру острова и передаю японской короне, ну а Император взамен отдаёт мне маленький остров с Замком Дракона. Японцы должны согласиться: ведь они получают кучу островов, а мне отдают совсем немного. Кроме того, появится буфер между ними и филиппинцами. Вот так и зародится моё королевство.
Пока Нобунага переговаривается в Токио, Ледзор держит оборону на месте и защищает Замок Дракона. Пока что филиппинцы лезут только малыми группами, но абсолютно точно — скоро попрут волной. Вот тогда я и подключусь. Сначала дам Ледзору шанс разогреться. Одиннадцатипалый только спасибо скажет.
Но даже став королём, я всё равно останусь русским графом. Подданство Царству — пока необходимая вещь. Но это можно грамотно развести по линиям. Земли здесь — мои родовые. Они принадлежат мне как графу Вещему-Филинову, и точка. А вот там, на юго-востоке, будет уже другая юрисдикция. Мой суверенный островной трон. Противоречий не возникнет, если правильно расставить акценты.
С развитием рода понятно, а что же с моим личным?
А вот что: мне нужен легионер-Целитель. Целитель — это вовсе не геномант, который может срастить кость или прирастить хвост. Целители действуют по-другому — исцеляют через магию, а не наращивают плоть. Они также могут лечить нервы и держать психику на плаву, пускай и телепатия здесь зачастую лучше справляется.
Но я иду в сложные практики. Да и в глубокий Астрал собираюсь когда-нибудь. Я буду связываться с сущностями, которые видят меня изнутри. Мне нужен Целитель рядом — тот, кто сможет подлатать нервы, если меня разорвёт на волокна.
Целитель — это не про аптечку. Это про то, что будет, если человек сломается.
Пускай я не собираюсь ломаться, но надо быть готовым к тому, что всё может пойти не по плану.
Прогулка с тигром по городскому парку — оказалась, и правда, гениальной идеей. Надо бы почаще так… Хотя кто мне даст! Мне и недели нельзя пробыть в одном месте, как уже сразу дела возникают в другом. То бал в Москве, то в Молодильном саду очередной заскок огромонов, то за Невинском финны чего-то трепыхаются.
Шархан идёт рядом. Хвост подрагивает, усы в расфокусе, взгляд сытый, на птичек и белок смотрит лениво. Но прохожих с животными это не успокаивает. Пёсики на поводках пятятся в ужасе. Один ретривер, завидев Шархана, сел прямо на асфальт и выл — мелодично, обречённо. Мамаши с колясками ускоряются до олимпийской ходьбы. А один доберман обмочился на месте.
Непонятно, чего они от него ждут. Как будто никогда не видели домашнего шафранового тигра. Шархан ведь — душа нараспашку. Глядит на птиц, прищуривается… и вдруг издаёт тонкое, звенящее:
— Чик-чирик.
Подражание — идеальное.
Я хмыкаю.
— Ну всё, певец. Хватит бедных доберманов с алабаями пугать. Пора сворачиваться.
Мы уходим с аллеи, ныряем в боковую улицу получастного сектора. Рано ещё — только ветер шуршит по асфальту, раздувая клочья тополиного пуха и бумажки. Город ещё не проснулся.
Шархан обнюхивает мусорный бак, приходится сказать «фу», а тот в ответ «сам фу» — моим же голосом, недовольно отходя. Полосатый попугай, блин.
