В том, что это ответный шаг, попытка мести со стороны именно хозяина мошеннического предприятия, я не сомневался. Других врагов просто нет, кто мог бы сейчас себе позволить организовать подобный удар.
— Я давно отвыкла вздрагивать от грохота взрывов, Ваня, — заговорила Снежка, чуть сжав мою ладонь своими пальцами. — Служба, знаешь ли, заставила иначе воспринимать окружающий мир. Но я не привыкла бояться за других.
Я молчал, позволяя ей высказаться. А Макарова не спешила говорить дальше, но и пальцы свои не разжимала.
— А сейчас, когда вот на нас напали, знаешь, о чем я подумала? — спросила она после минуты тишины. — О том, что если до нас доберутся, я буду до конца дней жалеть о том, что наша помолвка не стала настоящей. Ты ведь первый мужчина, с которым мне действительно приятно просто быть рядом.
Я улыбнулся, поднес ее руку к губам и, запечатлев поцелуй на ее запястье, ответил:
— Не волнуйся, Снежка, род Моровых на мне точно не прервется, — заверил я свою невесту.
Она повернулась ко мне и, поджав губы, опустила голову мне на плечо.
— Дурачок ты, Ваня, — прошептала девушка, прикрыв глаза и прижимаясь ко мне плотнее.
Я тихонько посмеялся, вдыхая аромат ее волос. Так мы и добрались до особняка Завьяловых, не меняя позы. И лишь когда к дверям «Коршуна» подошел слуга, Снежка отстранилась на приличное расстояние, чтобы не компрометировать нас обоих.
Мгновение — и рядом со мной уже не Снежка, а Снежана Александровна Макарова. Впрочем, я тоже приобрел равнодушно-отстраненное выражение лица. Выбравшись из машины первым, я обошел автомобиль и подал руку своей невесте.
— Здравствуйте, уважаемые телезрители, — произнесла брюнетка в деловом костюме, держа микрофон у лица. — За моей спиной находится участок Варшавского шоссе, на котором сегодня произошло дерзкое нападение польских сепаратистов на дворянина Морова Ивана Владимировича и его невесту Макарову Снежану Александровну. Как вы видите на наших кадрах, ближайшие дома оказались повреждены во время вероломной атаки преступников. К счастью, жертв среди мирного населения удалось избежать, однако все семнадцать польских чародеев были обезврежены, и, как нам уже сообщили в Службе Имперской Безопасности, проходят допрос под руководством Легостаевой Варвары Константиновны. В связи со случившимся, его императорское величество объявил, что выступит сегодня с речью.
Кадр сменился, демонстрируя рабочий кабинет государя. Виктор Константинович сидел за столом, глядя прямо в камеру. За спиной Романова стояли флаги — рода и Российской Империи. Лицо монарха выражало спокойствие, хотя если бы зрители могли присмотреться, они бы заметили, что его глаза метают молнии.
— Граждане Российской Империи, мои верные подданные, — заговорил Виктор Романов, продолжая смотреть перед собой. — Наша страна славится тем, что в ней всегда находилось место для любых добропорядочных людей. Независимо от конфессии, расы или пола — Российская Империя рада всем, живущим в ее границах, наделяя каждого не только обязанностями, но и правами. И эти права одинаковы, хоть на Камчатке, хоть в Москве. Империя — это закон и защита. Гарантированная безопасность для самих жителей, их дела и будущего. Мы — одна большая семья народов, в которой рождаются люди, не смыслящие себя без Российской Империи, без своего дома, без своей Родины. Именно благодаря этому наша страна нерушима, мы разные — и мы едины. Монолит Российской Империи всегда стоял и будет стоять за мир.
Он замолчал на несколько секунд, после чего со вздохом продолжил:
— К сожалению, не все это понимают, — сказал его императорское величество. — И наше, данное Богом, сострадание и милосердие воспринимают за слабость. Считают, что могут противостоять нашему единству, кусать протянутую руку помощи. Покушаться на безопасность жителей Российской Империи и верить, будто наше миролюбие — всего лишь слабость, и нам нечего противопоставить этому злу. Сегодня только благодаря высочайшим навыкам Ивана Владимировича Морова и Макаровой Снежаны Александровны удалось предотвратить гибель ни в чем неповинных мирных жителей. Но Российская Империя не может ждать, когда очередным террористам повезет и они смогут собрать свою кровавую жатву.
Государь вновь взглянул в камеру. И теперь на его лице была видна мрачная решимость.
