– Яков! Войцех! Вы где? То я, Павел.
Ответом была тишина, разбавляемая доносящимися снизу криками… впрочем, нет – сверху вдруг послышался стон.
Не раздумывая, Ремезов нырнул в пламя, пробежал, едва не споткнувшись о лежащие на лестнице трупы… один из которых вдруг распахнул глаза:
– Пане…
– Яков! А Войцех где?
– Увы…
– Идти можешь?
– Вряд ли… нога… – худенькое лицо Якова Оба Глаза Целы исказила гримаса отчаяния и боли. – Уходи, пан десятник, иначе… иначе сгорим.
Да, пламя подбиралось уже, трещало, выло… словно в паровозной топке, в которой японские самураи сожгли героя-подпольщика Сергея Лазо. Господи… это еще откуда взялось?
Нагнувшись, Павел подхватил раненого на руки и со всей возможной поспешностью ринулся вниз. Огонь рванулся за ним рассерженным тигром, лизал кольчугу, хватал за ноги… вот за спиной вспыхнул плащ.
– Яков! Фибулу!
Парнишка понял сразу, отстегнул, плащ упал – и хищное пламя с радостным и жутким воем вцепилось в брошенную тряпицу.
Дым застилал глаза, а легкие, казалось, вот-вот взорвутся. В ногах появилась дрожь, слабели руки…
Еще немного… вон уже и виден выход. Скорее, скорей! Только бы не…
Нет, не споткнулся! Выскочил, словно черт из табакерки, чумазый, грязный; осторожно положив Якова наземь, выхватил саблю, защищаясь от тут же подскочившего врага – булгарина, а, скорее, половца, из тех, что признали монгольскую власть, а не откочевали в Венгрию вместе с ханом Котяном.
Сабля на саблю – удар! Да такой, что посыпались искры, и все перед глазами вновь запылало пожаром. Ремезов сжал губы – ну уж нет, шабаш, хватит! Из огня да в полымя? А вот хрен вам – выпутаемся!
Обманный финт – спасибо старому Даргомыслу, научил – и – сразу – резкий выпад. Отбив – звон – отскок, снова финт… Сабля не меч – можно и фехтовать, не только от выносливости да силы все зависит, но и от умения, ловкости.
Широкую грудь соперника, кроме добротных кожаных лат – попробуй, пробей – еще прикрывало начищенное до блеска зерцало, в котором отразилась закопченная физиономия Ремезова. Лохматая, без шлема – сбросил, когда бежал в башню. Все же…
Удар… Отбив! Искры.
Все же какая удобная вещь кольчуга! – несся, будто и не чувствовал, хоть и весила вместе с чулками – килограммов десять, не меньше. А бегать, сражаться, удобно было… правда, стрелу и рогатину держала плохо, ну так…
Молнией просвистело лезвие – Павел тут же присел, предвидел, что враг будет бить в ничем не защищенную голову. Снова удар… Скользнув по подставленному клинку, половецкая сабля ударила в кольчугу, заскрежетала. Ремезов нарочно отпрянул, давая сопернику единственную возможность ударить снизу в подбородок… Тот так и сделал! Ввухх!
О, боярин ждал этого выпада, среагировал сразу – резко отшатнулся влево, пропустив клинок, и потом – стремительно, словно бросившийся на добычу коршун – полоснул острой сталью не защищенное вражеское колено.
Послышался жуткий вой, выпала наземь сабля. Больно?! Еще бы – острой-то сталью да по суставу – от всей души!
Ремезов не стал добивать скорчившегося врага – пускай себе живет инвалидом. Оглянулся – остальные вражины уже ретировались, похоже – побежали за помощью. Из ополченцев тоже двое валялись.
– Что с ними? – Павел посмотрел на шляхтича.
Тот махнул рукой:
– Наповал. Войцех, я полагаю, тоже?
– Ну да… Хватайте Якова – уходим. Эй, Оба Глаза! Хватит кусать губу – скажи-ка лучше, как побыстрей к костелу Святого Анджея выбраться?
Парень улыбнулся, повеселел:
– Во-он тот проулок.
Боярин кивнул:
– Скорее!
Едва ополченцы нырнули в узкий проулок, как позади промчался конный отряд. Отовсюду доносились крики и ругань, а вот послышался женский визг. Все правильно – подавив сопротивление, победители тут же перешли к грабежу.
– Яков, долго еще?
– Туда, панове.
– Что, прямо через забор?
– Там лаз, дырка.
Пробравшись через лаз, промчались чьим-то задним двором, выскочили меж еще голыми вербами и сиренью прямо к приземистому, с мощными стенами, костелу, около которого уже ошивалось с десяток татар. Пытались приникнуть внутрь – да не тут-то было! Дубовые, окованные толстыми железными полосами, ворота даже издали выглядели солидно – просто так не возьмешь, даже с тараном повозишься… разве что просто облить их смолой да поджечь.
– За воротами – кованая решетка, – пояснил Яков. – И не одна.
Ремезов задумчиво кивнул:
– Не думаю, что они тут долго возились, хватает в городе и более доступных ценностей. Провозятся – другие все подберут. Другое дело – как нам самим туда проникнуть?
– Условный стук, – Оба Глаза Целы улыбнулся. – Я его знаю – сам и придумывал. Не один – с причетником Янеком. Вот так!
Он постучал по подставленному кем-то из ополченцев щиту.
Ремезов невольно улыбнулся: слишком уж придуманный парнями сигнал напоминал SOS. Что ж, легко запомнить.
– Как твоя рука, пан Петр? – поглядев на шляхтича, осведомился Павел.
Тот шмыгнул носом:
– Терпимо. Однако долго здесь сидеть нельзя – нас очень скоро заметят.
Боярин хмыкнул:
– А мы здесь сидеть и не будем – пойдем в костел.
– В костел? – шляхтич хлопнул глазами. – А татары?!
