Все уже сидели на заднем дворе, за длинным столом под тенистым каштаном, созревшие плоды которого уже жарились тут же, на летней кухне, распространяя вокруг удивительно аппетитный запах, почему-то напомнивший Павлу детство… когда папенька выводил его гулять в парк Монсо… Черт! Это же не его, Ремезова, туда водили… Это – Марселя, студента, блин, филолога с Данфер Рошро!
– Неплохой дед, господине, – наклонившись к Павлу, шепнул лопоухий ловелас Кондратий Жердь. – Только поболтать любит – ужас!
Сидевший рядом с Кондратием Осип Красный Кушак, услыхав, про что разговор, степенно поддакнул, Убой и Вол Архипов на дальнем конце стола молча пили, не обращая никакого внимания на трактирщика.
А тот все не унимался:
– Мой род, если хотите, знать, старше всех родов Италии! Увы, только он не дворянский, в этом все дело.
Павел не дослушал беседы, ушел отдыхать в отведенный ему флигель: небольшую – два на три метра – пристроечку, рассчитанную лишь на одного постояльца… максимум – на двух. Для сей эпохи, во многом еще напрочь лишенной самого понятия об индивидуальности личности, достоинство существенное и немаловажное.
Спать заболотский боярин не собирался, просто хотелось поразмышлять без всяких помех, прикинуть – что делать дальше?
Ничего нового, впрочем, он так и не придумал, не успел – в пристройку, осторожно постучав, протиснулся боком Убой с узким и длинным кувшином.
– Вина тебе принес, господине.
Павел поблагодарил энергичным кивком и, растянувшись на узком ложе, устремил взгляд в потолок… вернее – в крышу… однако Убой не уходил, а словно бы застрял в дверях, стоял, переминался с ноги на ногу.
– Что-то хочешь сказать? – быстро спросил Ремезов.
– Угу.
– Так говори, не стесняйся.
Детинушка воровато оглянулся и, понизив голос, заявил:
– Марко, толмач, чтой-то зачастил в город.
– Ну, так ведь и должен бы! – ухмыльнулся боярин. – Не сиднем же вам сидеть.
– Э, нет, господине, – собеседник поднял вверх палец – узловатый, кривой, похожий на мощный корень выросшего на самом обрыве дерева, сосны или вяза. – Так-то оно так… Да не так! Не за делом толмач ходит! Я как-то углядел – за девкой какой-то помчался, опосля об ней на площади той же торговок выспрашивал. Тебе, небось, не сказал?
Павел удивленно приподнял брови, ответив типично по-русски, той самой загадочной фразой, что при буквальном переводе сводит с ума иностранцев:
– Да нет вроде. А что за девка-то?
– Язм, господине, по-местному-то не толкую – дак и не спросить, – смущенно признался Убой. – Одначе ж проследить можно, толмач-то совсем дурен – по сторонам смотрит редко, не оглядывается.
– Что ж, проследи, – подумав, согласился Ремезов. – Кроме тебя кто еще об этой загадочной девке знает?
– Да никто.
– А не та ли это красуля, что мы в горах встречали? Как ее… Аньез!
– Может, и она, – детина согласно кивнул и пригладил бороду, клочковатую, сивую, словно на старом пне мох. – Врать, правда, не буду – разглядеть не успел.
– Ну, пусть так, – Павел озабоченно потер руки. – В другой раз, ежели кого заметишь, уж разглядеть постарайся.
– Сделаю, господине. Все, как надо, слажу.
Низко поклоняясь, детинушка вышел, едва не снеся широкими плечищами хлипкие дверные косяки.
Не прошло и пяти минут после ухода Убоя, как за дверью вновь послышались шаги, на этот раз – быстрые, легкие.
– Господин, можно к тебе?
– Марко? Ну, заходи.
Ремезов пригладил волосы – он почему-то не очень удивился появлению толмача.
– Господин, я завтра отлучусь на обедню в церковь Санта-Мария ин Трастевере. Не только помолюсь, но и спрошу священника о папе. Он обещал помочь устроить встречу.
– Помню, ты говорил, – согласно кивнул боярин. – Может, и мне с тобою пойти?
– О, нет, что ты! – юноша явно заволновался, даже несколько раз дотронулся рукою до подбородка, почесал кончик носа – тоже несколько раз: если верить психологам, так ведут себя те, кто хочет что-то скрыть.
– Думаю, лучше мне пойти одному, чтобы не привлекать внимания. Нас же там ищут… тебя – уж, по крайней мере.
И чего он волнуется? – с неожиданной неприязнью подумал Ремезов. Ну, признался бы – мол, встретил девчонку, похожую на Аньез, хотел догнать, да не смог, вот сейчас расспросить всех хочу… да, может, и еще раз увижу. Что в этом такого-то? Понравилась девушка – бывает. Однако зачем же скрывать всё? Почему Марко молчит, не расскажет? Не считает нужным? Или ведет какую-то свою игру? Какую? Зачем? Кто это ему поручил – старый князь Всеволод Мстиславич? Или – Ирчембе-оглан?
Нет! Здесь явно что-то нечисто, прав оказался Убой. Что ж – пусть проследит, доложит. Жаль, языками детинушка не владеет… хм – детинушка? А сколько, интересно, Убою лет? На вид – сорок, пятьдесят даже. Морда морщинистая, однако – крепок, силен изрядно. Дубиной махать способен, да и кулачищем огреет – мало не покажется, но вот за кем-то следить… Хватит ли умения – незаметно? С другой стороны – за Марко и круглый дурак проследит, толмач – вовсе не Штирлиц, не надо и Мюллера, любой – даже Убой – справится.
