Итак, похоже, всем его людям все же удалось скрыться… если их вообще пытались арестовать… да нет, наверное, все же хотели. Хотели, да не успели. Молодцы, ребята, свалили вовремя, теперь бы только узнать – куда. Да куда укажет Марко – он же тут, можно сказать, местный. Может быть, укроются среди бродячих студентов или среди торговцев, еще кого-нибудь. Из города не уйдут точно – будут выяснять, что же случилось с боярином. Интересно, дознались уже до побега?
Вернувшись в доходный дом Чинизелли, «господин лекарь» со всей дотошностью расспросил хозяина о странствующих студенческих братствах, коих, должно быть, немало в Риме: хоть это и не университетский центр, зато сколько здесь святынь! Тысячи! А студенты – тоже люди, и тоже нужно грехи замаливать, да и благословения испросить не помешает ничуть.
– Студенты? – домовладелец задумчиво потеребил черную, с серебристой проседью, бородку и почесал круглый живот. – Да где их нет-то? Есть и у нас. На постоялых дворах, в тавернах у Пренестинских ворот, у церкви Святого Креста – там спрашивайте… Да и спрашивать не надо – издалека услышите, студенты – народ шебутной, веселый. Поди, земляков ищете?
– Их.
– Ну, может, и встретите. Удачи.
Поблагодарив хозяина, молодой человек поднялся, намереваясь не тратить времени даром, а сразу же отправиться к Пренестинским воротам – благо не так уж тут было и далеко – Рим, в исторической его части, не слишком-то протяженный город.
– Господин Каросо!
Неожиданно бросившись следом, синьор Чинизелли задержал постояльца в дверях:
– Чуть не забыл, вот ведь башка дырявая! За сегодняшнее утро целых три достопочтенных нобиля прислали ко мне своих слуг. По вашу душу, господин доктор!
– По мою? – сразу не сообразив, что к чему, Ремезов настороженно обернулся.
– Ну а то по чью же? – всплеснул руками толстяк. – Вот, извольте – досточтимый синьор Манетти с улицы Голубков, у него что-то ноги плохо сгибаются, скрипят. Потом – любезнейший синьор Ломбардо Чеккья, пекарь, у того что-то с кожей, какие-то высыпания, так, верно, вы, доктор, пропишете ему какую-нибудь мазь. Ну и, наконец – синьор Ферундо, мой сосед, он-то живет совсем рядом – напротив, можете к нему как раз сегодня зайти, ну, или завтра, как вам будет угодно. У супруги синьора Ферундо что-то с желудком, не к столу будет сказано. Несварение, что ли… или просто объелась чего, уж Лусия – супруга Ферундо – между нами говоря, покушать любит.
– Хорошо, – кивнув, важно заявил «доктор». – Пусть не беспокоятся. Я посмотрю всех, в самое ближайшее время.
Едва заболотский боярин покинул доходный дом, из расположенной внизу таверны тотчас же вынырнул юркий слуга с целым ведром помоев. Кивнув зеленщику, в ожидании покупателей лениво смотревшему на улицу из широкого прилавка-окна с распахнутыми настежь ставнями, слуга завернул за угол, вылил помои в смердящую канаву-клоаку, постоял… нетерпеливо оглянулся вокруг и громко свистнул.
– Да здесь мы уже, здесь.
Из разросшихся за канавой кустов прытко выскочил детинушка лет двадцати – двадцати пяти, коренастый, чернявый, с широким, чем-то похожим на сковородку, лицом и вороватым взглядом профессионального шулера и выжиги. Подойдя ближе, детинушка похлопал слугу по плечу и ухмыльнулся:
– Так что скажешь?
– Вот… Он только что вышел, вот, – то и дело оглядываясь, зачастил слуга. – Пошел – я подслушал – к Пренестинским воротам или вот, к церкви Святого Креста. Куда-то туда, вот.
– Угу, – выслушав, коренастый довольно потер руки. – К Пренестинским воротам, говоришь. Это хорошо, хорошо, там много удобных мест…
– Господи-ин Лупус! – слуга поспешно схватил уже готового удалиться парня за локоть. – А вот… Вот денежку бы…
– А Тенезильо не заплатил, что ли? – обернувшись, хмыкнул детина.
– Не-ет.
– Ну, так потом заплатит. Пока.
Ловко перепрыгнув канаву, Лупус вновь оказался в кустах, где дожидались еще трое чем-то похожих на него парней, похожих не столько внешностью, сколько повадками, ухмылочками, плоскими шутками, взглядами даже.
– Что скажешь? – сплюнув, один из парней подкинул в руке увесистую дубинку.
Лупус мотнул головой:
– Делаем все сегодня. На Пренестине.
– Что, прямо сейчас?
– Прямо сейчас. Идем! Мортус, дубину под плащ спрячь, не выделывайся!
– Спрятал уже. Это хорошо, что сейчас – правда? Лишь бы докторишка не обманул.
– Не обманет. Пусть только попробует!
– А мы его… ну, лекаря этого – того?
– Тенезильо сказал – на первый раз просто отделать. Хотя… как пойдет.
– Вот это правильно!
Гулко захохотав, вся гоп-компания покинула свое убежище, быстро зашагав по узенькой улочке. Нагнав Ремезова у церкви Санта-Мария Маджоре, гопники придержали шаг, стараясь не вызывать у своей будущей жертвы никаких подозрений. Впрочем, Павел и не оглядывался, лишь только пару раз останавливался, спрашивал дорогу.
– Студенты? – торговец пирожками на небольшом рынке почесал голову. – Да вроде у церкви Святого Креста ошиваются на постоялых дворах некие молодые люди. Может, и студенты; вы, господин, там, на паперти, у нищих, спросите – те-то уж точно знают.
– Хорошо, – Ремезов устало кивнул. – Спрошу, спасибо.
