Крепко держась за импровизированную веревку, молодой человек внимательно осмотрел стену… даже простучал и… ага! Как раз под скобой, примерно в полутора метрах от крыши, стена отозвалась таким гулким звуком, словно бы Ремезов барабанил в обычную дверь… А ну-ка!
Изловчившись, Павел ударил ногой… что-то хрустнуло, отлетело внутрь склада, и в серовато-белой, выходящей к обрыву стене его замаячил лаз!
– Ну, что там, синьор? – свесив голову, поинтересовался толмач.
– Лаз! Ты когда-нибудь туристские узлы вязал, парень?
– Я… я не очень понял. Какие?
– Ну, или хотя бы – морские.
– Нет, никогда. Я ж не моряк.
– И я не моряк. Но мне когда-то Полина показывала…
– Кто показывал?
– Одна, гм… женщина…
Павел быстро поднялся обратно на крышу и задумчиво почесал затылок:
– Понимаешь, какая штука – если мы оставим привязанную к скобе веревку, рыбачки обо всем догадаются. Значит, надо как-то ее отвязать… Потом, когда спустимся. Или не отвязывать… – Ремезов внимательно оглядел щуплую фигурку юноши. – Марко, ты вообще весишь-то много?
– Не думаю.
– Вот и я не думаю. А ну-ка, снимай башмаки, плащ… Кидай все в море!
– Куда?
– Я сказал – в море! Что непонятного?
Боярин посмотрел на толмача такими глазами, что тот счел за благо подчиниться, тем более долго Ремезов с ним не разговаривал – взял в зубы ножны с мечом, ухватился за пояса да, спустившись вниз, юркнул в лаз, откуда и выглянул с новым приказаньем:
– Теперь быстро отвяжи веревку… ну, пояса… Кидай мне, я постараюсь поймать… Ага, есть! Теперь давай сам – прыгай!
– Прыгать? – озадаченно переспросил юноша. – Вот прямо так, в море?
– Ну, не с разбега же! – Павел раздраженно сплюнул. – Просто ухватись руками за ту же скобу, а потом – за край крыши. А я уж тут тебя придержу, не сомневайся.
– Х-хорошо…
Марко перекрестился и вновь дотронулся до медальона:
– О, Святая Дева…
Босые ноги подростка замаячили почти напротив лаза…
– Отлично! – приготовился Ремезов. – Ну давай теперь, отпускай руки… Выход товарища Леонова в открытый космос… Оп-ля!
Скользнула вниз быстрая тень…
Все же Павел едва успел ухватить Марко за тунику, точнее – за модную короткую курточку – жазеран – опыта не было. Однако ухватил крепко, правда, вот ткань не выдержала, затрещала, но боярин уже успел втащить своего сотоварища в лаз. Толмач едва успел глазами моргнуть:
– О, Святая Дева…
– Здрасьте-пожалуйста! – обиделся Ремезов. – Я ему тут мягкую посадку обеспечиваю, а он Святую Деву молит! Ла-адно, пошли, осмотримся – где тут мы вообще есть-то?
Свет проникал в амбар лишь через лаз, видно было плохо – длинные полки вдоль стен, тюки… Павел вспорол один мечом, пощупал:
– Шелк! Нет, точно шелк, мать честная!
– А тут вот – сукно. И рядом – венецианский бархат.
– Дно золотое, – негромко присвистнул Ремезов. – Теперь понятно, почему лаз тут пробили. Наверняка по ночам подходили внизу на лодке… хотя – думаю, можно и днем, место тут глухое.
– Да, так вполне могло быть, – Марко согласно кивнул, машинально поглаживая торчащий из распоротого мешка гладкий кусочек шелка – целое состояние, ради которого стоило рискнуть многим.
– Наверняка помногу не воруют, берут по чуть-чуть, – тщательно осматривая помещение, продолжал развивать тему боярин. – Шелковая ленточка – на подол рубахи пришить – это ж сколько стоит?
– Много!
– Вот и я так думаю…
Павел вдруг замолк, подняв глаза к потолку – по крыше явно кто-то бегал. А вот послышались голоса… крики…
– Ага, забрались уже. Ну, ищите, ищите…
– Как-то нелепо все вышло, – подойдя ближе к Ремезову, шепотом промолвил толмач. – Побег этот… А они за нами погнались – ну, надо же!
– Моли Бога, что это рыбаки, а не стражники, – на всякий случай прикрыв лаз выбитою доскою, тихонько засмеялся боярин. – Эти рано или поздно уйдут, я так полагаю.
– Уйдут, – Марко согласно кивнул, глаза его блестели в темноте, словно у объевшегося сметаной кота…
…это просто Ремезов неплотно поставил доску.
Павел тут же поправил, так, что в амбаре наступила полная темнота, и слышны были лишь приглушенные голоса рыбаков снаружи. Вот снова кто-то протопал по крыше. Спрыгнул. Что-то сказал.
– Похоже, ушли, – немного выждав, предположил юноша.
– Похоже.
Боярин осторожно отодвинул доску и прислушался – и в самом деле, все было тихо, лишь под обрывом, над морем, кричали чайки. Жалобно так кричали, будто жаловались – кау, кау…
– А большой амбарец-то! – Павел снова окинул взглядом склад. – И добра тут – немерено. А крадут его, судя по тем вон вскрытым тюкам, что в углу – именно что по чуть-чуть. Понемногу, не торопясь особо.
– Это ты к тому, синьор Паоло, что нам здесь бог весть сколько сидеть, дождаться, покуда хоть кто-нибудь сюда придет да амбар откроет?
Боярин взглянул на своего спутника с одобрением:
– Молодец! Соображаешь.
– Еще бы сообразить, как нам теперь отсюда выбраться. Я вот думаю – а мы сами-то себя в ловушку не загнали?
Признаться, Павел сейчас подумал о том же, правда, вслух ничего такого не сказал, а лишь громко хмыкнул: пусть толмач видит и знает – с таким бывалым и знающим человеком, как заболотский барон, любая передряга – детский лепет.
