– Сеньор де Пена, уверяю вас, что я иду на серьезные уступки. И только ввиду затруднительного положения республиканцев. Помимо выгод, перечисленных мною ранее, есть еще один немаловажный аспект. Ваша эскадра состоит из однотипных миноносок. То есть покупка одного «Камуфляжа» и сопроводительной документации позволит вам оснастить все восемь кораблей. Оба минных крейсера также являются однотипными. Пять легких крейсеров относятся к трем типам, броненосные крейсера, коих у вас уже четыре, относятся к двум типам. Новейшие броненосцы – близнецы, чего не сказать о захваченных старичках. Итого выходит комплект из десяти «Камуфляжей», в который вы можете одеть двадцать три вымпела. Или значительно больше, если станете покупать однотипные корабли. Так что предложение вполне выгодное, сеньор де Пена.
– Хм. Звучит чертовски заманчиво. Я передам ваши слова сеньору графу. В конце концов, решать не мне, а ему. И, как я полагаю, вы опять ставите выбор между валютой и каучуком.
– Не вижу причин что-либо менять.
– Сеньор Измайлов, а вы не позволите взглянуть на вашу Суть?
– А разве вы ее уже не видели? – вздернул бровь Борис.
– На реальную Суть, – глядя ему прямо в глаза, уточнил контрразведчик.
– Вы ведь и так поняли, что я одаренный. А больше там ничего интересного.
– И вы вот так запросто об этом говорите?
– А чего мне опасаться? Сомнительно, что ради моей скромной персоны кто-то пожелает вызвать неудовольствие его величества Александра Михайловича.
– Ну, персона не столь уж и скромная, коль скоро ваш царь решил принять от вас вассальную клятву, – покачав головой, многозначительно возразил де Пена.
В ответ Борис не менее многозначительно пожал плечами. Вообще-то самодержец российский Александр Третий не приводил его к присяге. Никаких сомнений, что царю было известно об одаренном, который живет сам по себе, но он ничего не предпринял по этому поводу.
Добровольный флот являлся личным резервом царя на случай войны, а потому его офицеры не могли являться чьими-либо вассалами. Это было непреложным правилом. Мало ли против кого придется действовать? Случались ведь и усобицы.
Вот только случай Бориса все же исключение из правил. И по какой причине царь его не привязал хотя бы к своему боярину, совершенно непонятно. Есть же у него абсолютно преданные вассалы. А там… вассал моего вассала – мой вассал. И вся недолга. Но нет, Измайлов оставался предоставлен самому себе. Быть может, все эти рассуждения относительно одаренных сильно преувеличены? Да кто же его знает! В его понимании пока все выглядит весьма странным.
Но к чему об этом знать посторонним? Пусть уж лучше им будет известна полуправда. Отпустить от себя одаренного, не опутав его вассальной клятвой, кажется настолько неразумным, что в это попросту никто не поверит. Вот так и получалось, что общепринятые правила и принципы охраняли Измайлова ничуть не хуже наличия вассалитета.
– Признаться, я никогда не видел Сути одаренного. Считайте, что это мальчишеское любопытство, – хмыкнув, произнес кавторанг.
– Поверьте, она ничем не отличается от обычной. Кстати, а что там с сеньоритой да Мота? – решил сменить тему Борис.
– Крепкая девочка. Продержалась двое суток, но… – Контрразведчик развел руками. – Вы оказались правы. Адмирал де Падилья и капитан второго ранга де Фернандеш готовили нам кровавую баню. И да, какая-то ретивая дама, донесшая на предателей, сидевших в кафе рядом с ней, не забыла помянуть и вас. Так что вы были абсолютно правы, когда решили не встречаться с сеньоритой Фелисией. Не будь она предательницей, вас бы непременно схватили.
– Понятно. Надеюсь, вы не собираетесь их разочаровывать?
– О чем это вы?
– Только не говорите, что приказали казнить сеньориту да Мота.
– Разумеется, я этого не сделал. Ее суд и казнь будут показательными.
– Надеюсь, о случившемся осведомлено немного народу?
– Немного, – склонив голову набок, произнес кавторанг.
– Разумеется, я не знаю всех деталей, но мне видится, что ее можно использовать как двойного агента.
– Как кого?
– Шпиона, одновременно работающего на обе стороны.
– И одну из сторон она при этом обманывает?
– Именно.
– И где гарантия, что обманутыми окажемся не мы?
– Сами решите, как ее мотивировать. Но если это у вас получится, то не де Падилья заманит в ловушку де Кастро, а совсем наоборот. Я не знаю, в чем суть разработанной вами операции, но я непременно постарался бы использовать шпиона противной стороны в своих целях.
– Я подумаю над вашими словами.
Борис провожал контрразведчика задумчивым взглядом. Ему очень хотелось надеяться, что он не совершил серьезную ошибку. Никаких сомнений, что именно его слова подтолкнули кавторанга в нужном направлении и, как следствие, изменили судьбу девушки, даровав ей шанс на спасение.
