– Ваше высокоблагородие, по вызову его высокопревосходительства прибыл капитан Добровольного флота мичман Москаленко-Измайлов. Слушаюсь, – выждав с полминуты, не вешая трубку, ответил он и, обернувшись к Борису, добавил: – Второй этаж, направо, приемная.
– Благодарю.
В приемной его встретил секретарь, целый коллежский асессор. На секундочку, капитан третьего ранга. Ничего так тут со званиями. Да еще и одиннадцатая ступень при относительной молодости чиновника. Вот негде ему в этих стенах набрать такое количество опыта. Да еще и при неслабом количестве умений. Не иначе как жирует на казенных харчах. Везде и во все времена одно и то же. Государь же, ясное дело, на подобные шалости смотрит сквозь пальцы, ибо ему необходимы верные люди. А на одном вассалитете далеко не уйдешь.
– Москаленко-Измайлов?
– Так точно.
– Садитесь, – указал он на стул рядом со столиком, на котором стояли самовар и корзинка с пряниками. – Не желаете ли чаю?
– Благодарю. Чаю я мог бы испить и в другом месте. Я так понимаю, что прибыл не ко времени. Назначьте мне день и час, да и откланяюсь, пожалуй.
– Однако, – легонько вздернув бровь, удивился чиновник.
– Не вижу смысла мариноваться в приемной. Не стоит так на меня смотреть, – ухмыльнулся Борис, – я за чинами и званиями не гонюсь, с меня достанет и мостика моего корабля. Так что поводов для чрезмерного чинопочитания не вижу. Назначьте время. Уж вам-то лучше его высокопревосходительства известно, когда у него имеется окно. Спешным вызов не был, обличен в пригласительную форму, а потому не имеет значения, когда именно я предстану перед ним.
– Экий вы нетерпеливый. Присядьте. Присядьте, присядьте. Или вам и приглашение государя не повод?
– Даже так? – хмыкнул Борис.
Признаться, он не ожидал подобного интереса лично от царя. Озаботиться его судьбой через жандармский корпус, офицер которого и доставил вызов, и канцелярию – еще ладно. Но вот так, чтобы удостоить личной аудиенции? А этот вывод напрашивался сам собой. Это как-то чересчур. Впрочем, может, еще и переиграют. А вот Борису зарываться все же не стоит.
Сел к столику. Но пить чай не стал. Ему и впрямь не хотелось. Откинулся на спинку стула и смежил веки. За годы скитаний, в особенности в одиночном плавании, он научился использовать для отдыха любую возможность.
– Борис Николаевич, – позвал его секретарь.
Измайлов тут же открыл глаза. Скосил взгляд на висевшие слева от входа часы. Пятнадцать минут. Что-то быстро управились. Или все же решили назначить другой день?
– Да, – оборачиваясь в сторону коллежского асессора, произнес он.
– За вами пришли, – указав на гвардейского мичмана, произнес хозяин приемной.
Удивило ли это Бориса? Еще как! Раз за ним пришли, значит, сейчас куда-то поведут. И куда именно, вариантов немного. У него напрашивается только один. Они это серьезно?! Не то чтобы Измайлов тушевался перед сильными мира сего, но тут ведь дело такое… Самодержец – он и есть самодержец. А ну как ему попадет шлея под известное место? И вообще, Борис, конечно, одаренный, но тем не менее всего лишь простой мичман.
Как выяснилось, канцелярия являлась не отдельным зданием, а лишь крылом рабочей резиденции царя со своим выходом. Дворцовый комплекс включал в себя несколько строений. Жилой дворец находился в стороне. Александр Третий предпочитал не смешивать семью и работу, а семьянином он был примерным. У него постоянно гостил кто-нибудь из его прапраправнуков. Или кем они ему там доводятся. Дед очень их любил и баловал себя их присутствием. Когда же они подрастали, в лучших дворянских традициях отправлял их путешествовать по свету.
Борис знал об этом из газет, с тех пор как Проскурин намекнул ему на то, что умный человек всегда сумеет почерпнуть нечто полезное из мусора, вываливаемого на читателей прессой. Вот он и черпал, хотя это было и тяжко.
Царь сидел за столом в своей ювелирной мастерской. Он был знатным артефактором, но эта специальность требует полной сосредоточенности и не располагает к беседам. Чего не сказать о работе с украшениями, позволявшей расслабиться, отвлечься и в тиши предаться раздумьям. Ну или вот, провести неофициальную аудиенцию.
Измайлов конечно же видел фотографии царя, но, признаться, все же не ожидал, что перед ним предстанет щуплый старичок среднего росточка с окладистой седой бородой. На фото он выглядел куда представительней. Похоже, цензура внимательно отслеживала и отбирала снимки, которые могут быть напечатаны.
А может, все дело в том, что Александр Третий для Измайлова всегда ассоциировался с богатырем из его мира, который держал на своих плечах обломки вагона, пока его семья и придворные выбирались из-под завала.
– Ага. А вот и вы, Борис Николаевич. Не стойте столбом. Проходите, садитесь. Если вы не против, то я буду работать, пока мы с вами разговариваем.
– Наблюдать за работой мастера всегда интересно и поучительно.
– Не робкого десятка, – хмыкнул царь, сдвигая лупу с глаза на лоб и осматривая посетителя внимательным взглядом.
