Первое впечатление зачастую верное. Эту аксиому Борис вынес для себя еще в прошлой жизни и всегда отталкивался именно от нее. Похоже, и Александр придерживался того же мнения. Причем он сейчас просвечивает Измайлова словно рентгеном, разложив перед своим мысленным взором его Суть и анализируя подход молодого офицера к своему развитию.
Что же до самодержца, то Суть царя Борису недоступна. Что и неудивительно. Борис затрудняется определить, на какой ступени развития сейчас находится государь. Достаточно сказать, что он занимает престол последние две сотни лет. И, кстати, сколько у него в запасе возрождений и есть ли они вообще, никому не известно. Государственная тайна.
Внешность и улыбка у него, может, и добродушные. А вот глаза… В них сразу же заметна вековая мудрость. Борис понятия не имел, отчего у него возникла именно такая ассоциация. Но вот не знал он, как еще охарактеризовать этот взгляд.
– Итак, молодой человек, не сочтите за труд, расскажите о себе, – вновь пристраивая лупу на глазу и берясь за прерванную работу, попросил царь.
Сомнительно, чтобы ему не было известно о визитере все доподлинно. Но доклады жандармских офицеров – это дело такое. Сухие отчеты и рапорты. Личного общения и впечатления они не заменят. Другой вопрос, зачем царю это вообще понадобилось?
Одаренные, конечно, имеют большой потенциал, кто бы спорил. Измайлов успел в этом убедиться лично. Но… Брюллов, Иванов, Верещагин, Репин, Шишкин, Айвазовский… Это далеко не полный список гениальных российских художников. И что с того? Царь всех их приглашал к себе и вот так беседовал, имея определенные виды? И отчего же они тогда продолжают заниматься живописью, а не носят княжеские титулы и не управляют вотчинами?
Пока Борис рассказывал свою историю, эти мысли постоянно крутились в его голове, оставаясь без ответа. Александр работал с газовой горелкой и золотой проволокой, мастерски выкладывая узор и притягивая взор Измайлова. Но вместе с тем он внимательно слушал, время от времени вклиниваясь в рассказ с уточняющими вопросами. Как, например, с аквалангами. Кстати, государь высказал свое неудовольствие по поводу недостаточной секретности при разработке этой новинки…
– И каковы ваши дальнейшие планы, молодой человек? – вновь подняв лупу на лоб и рассматривая работу невооруженным глазом, поинтересовался царь.
– Я намерен продолжить стезю наемника. Уверен, что умеющие драться моряки не останутся без дела.
– И ради достижения своей цели вы решили попрать законы Российского царства, – хмыкнул Александр Третий.
При этом он одарил Бориса добродушной старческой улыбкой. Вот только его взгляд источал стальной блеск.
– Я не намеревался нарушать законы России, – возразил Измайлов.
Какого черта! Царю не нужно заниматься им лично, чтобы взять его за горло. Для этого у него есть цепные псы самодержавия. Ну или жандармский корпус, если хотите. Из планов Измайлов особого секрета от своих людей не делал. Иначе просто невозможно.
Борис всегда знал: как только он легализовался, за ним тут же стали присматривать. Жандармский корпус, министерство иностранных дел, Генеральный штаб. У государя хватает силовиков, чтобы обложить одаренного плотной опекой. Да Борис вообще не удивится, если одним из соглядатаев является Рыченков. Всегда есть на чем подцепить человека.
– Конечно, не собирались. Вы решили их просто обойти. Вот только сути это не меняет, молодой человек. От веку на Руси свою дружину могли иметь только царь, князья и бояре. Так было, есть и будет. И ничто не заставит меня отступить от этого закона. А кто решит, что его своеволие сойдет ему с рук, жестоко о том пожалеет. Хм. Что, Борис Николаевич, совсем не страшно?
– Жизнь мне еще не надоела. Но коль скоро мне до сих пор не дали по рукам, хотя вы и знаете о моих планах, ваше величество… Значит, вы видите в этом свою пользу.
– Мне докладывали, что юношеские порывистость и импульсивность в вас уживаются с дальновидностью и холодным расчетом. И что последние преобладают. Этим вы мне еще больше интересны.
– Ваше величество, позвольте спросить, отчего вы решили сделать ставку именно на меня? Я пока не знаю, для чего вам понадобился, но вижу, что со мной у вас связаны какие-то планы. Я ведь не единственный одаренный царства. Тех же гениальных художников в России несколько десятков.
– Талантливых художников, отмеченных Эфиром, Борис Николаевич. Одаренных и десятка не наберется, включая вас. Но коль скоро вы желаете начистоту, то извольте. Вам уже известно, что создать артефакт «Камуфляж» не удалось ни одному одаренному художнику?
– Н-нет. Напротив, я полагал, что одаренные, достигшие высшей ступени мастерства, смогут создать артефакты с куда более серьезными показателями, – растерянно ответил Борис.
– И тем не менее. Мы привлекли к этому делу всех одаренных царства. Они расписали корабли, но вот результат… Наши лучшие артиллеристы констатировали, что обнаруживать суда, не выдающие себя дымом, определять дистанцию и целиться в них стало сложнее. Но Эфир остался к этому нем. Вы пока единственный, кому это удалось.
