– Вот как, – ошарашенно произнес Борис.
– Именно. Подозреваю, что причина кроется в вашем характере и приобретенном за эти годы опыте.
– То есть теперь меня обяжут создавать «Камуфляжи» для русского флота?
– Непременно, Борис Николаевич. Глупо отмахиваться от того, что дает хотя бы незначительное преимущество перед противником. Но уверен, что вы с этим управитесь быстро. В Бразилии это не заняло много времени.
– Ваше величество, а что насчет моей задумки?
– Вы о дружине, которая вроде как и дружина, но дружиной не является? – не удержался от каламбура Александр Третий.
– Да, ваше величество.
– Ну вы все же закон не нарушаете, а просто нашли в нем лазейку. Эдак мне тогда всю адвокатскую братию нужно перевешать, потому как они постоянно этим занимаются. Я не стану препятствовать вашим планам.
Вообще-то рассуждения об адвокатах яйца выеденного не стоят. Если только государь решит, что белое – это черное, то плевать ему на все законы скопом, даже самые древние. Самодержец! И этим все сказано. Но, надо заметить, однажды сказав свое слово, он уже не отступится. Если, конечно, не зарываться. А Борис и не будет.
– Благодарю, ваше величество.
– Мелочи. Кстати, вам не кажется, что именовать себя моим вассалом, не будучи таковым, – это чересчур?
При этих словах Измайлов мысленно поаплодировал русской разведке. Если они сумели откопать даже это… Впрочем, методы и приемы разведывательных структур пока проходят свое становление и многое из того, что Борис почерпнул из детективов и шпионских романов, для местных настоящее откровение. Но было чему поучиться у них и представителям двадцать первого века. Потому как шпионы были всегда. Причем гениальные, эдакие резиденты с широкой сетью осведомителей.
– Я никогда не говорил, что являюсь вашим вассалом, ваше величество.
– Разве?
– Клянусь.
– А разве вам неизвестно, что правильно поданные полуправда, намеки и недосказанность способны произвести гораздо больший эффект, чем неприкрытый обман?
– Разумеется, я это знаю.
– И виртуозно этим пользуетесь, коль скоро сумели уверить в этом сеньора де Пена.
– Я старался, ваше величество.
– И у вас хорошо получилось, Борис Николаевич. Но я помогу вам, дабы вы больше не оказывались в столь щекотливой ситуации.
Даже не обсуждается. Из этого кабинета у Бориса теперь два пути: либо он выйдет отсюда вассалом, либо его определят для протрезвления ума в какой-нибудь каземат. Поэтому Измайлов, не раздумывая, мысленно кликнул по иконке «Да», заработав тем самым одобрительный кивок царя.
– Вот теперь все в порядке. Можете идти.
– Слушаюсь, ваше величество.
Измайлов отдал честь, развернулся через левое плечо и двинулся к выходу. При этом он спиной чувствовал внимательный взгляд проницательных глаз царя.
Вассал! Даже у государя их количество ограничено Системой. Поэтому личным вассалитетом обладали князья и далеко не все бояре. Из стоящих рангом пониже таковых должны быть единицы.
Одаренный? Да с какой радости?! Слава богу, он теперь в этом соображает чуть больше, хотя и не до конца разобрался. Одаренные, конечно, редкость, но далеко не все они вассалы царя. А иначе с чего бы Морозов пытался подмять Измайлова под себя? Ну и старался бы в интересах царя. Но нет, он при этом заботился о себе любимом. Есть в действиях государя какая-то причина, понять которую Борис пока не в состоянии.
– Здравия тебе, Борис Николаевич.
Измайлов оставил в покое мясо и откинулся на спинку стула, вглядываясь в стоявшего перед ним высокого и крепкого мужчину. Сам он был косая сажень в плечах, но подошедший превосходил его по всем статьям. Причем, несмотря на успехи Бориса в рукопашном бое, с таким противником ему было не тягаться.
Хм. А он подрос. Причем не только в общем развитии по Сути, но и в социальном плане. Плюсом к шестой ступени – еще и личное дворянство, позволяющее быть посетителем ресторана при гостинице. Пошел в рост, на штурм следующего возрождения. Он, конечно, и первую жизнь еще не разменял, но это ведь никогда не лишнее. Опять же рост – это всегда хорошо. Нет ничего хуже болота. Ну или в среде социалистов он пошел вверх по карьерной лестнице.
К слову, Бочкарева в их последнюю встречу так и топталась на месте. Похоже, для партии она была важна на своем уровне, поэтому преданно торчала на пятой ступени. Хотя, быть может, и в шаге для получения нужного уровня «Науки». Убеждения и вера – это тот цемент, который ничем не перешибешь. Если только уверовавший не разочаруется. Как тот же Травкин, отказавшийся от террора.
– Денис? Вот уж кого не ожидал увидеть, так это тебя, – произнес Борис, указывая на стул напротив.
– Так-таки и не ожидал? Это после встречи-то с Алиной? Не заставляй меня в тебе разочаровываться.
