Евдокия ушла, оставляя женщину подумать. Любаша сама должна понять, что ей тесно в холопках и что хозяева у холопов могут меняться. Это челядь не представляет своей жизни вне дома, вне руководства над собою и не умеет принимать решения, потому что иной жизни не знала, а Люба уже живет своей головой.
Пока Дуня шла домой, то пыталась придумать, где взять помощников для устройства первичной печи. Можно было бы не мучаться и купить готовой плинфы, сложить из неё большую хорошую печь, но для этого надо поискать знающего человека… а хотелось самой попробовать.
— Охо-хо, не знаешь за что хвататься, — пробормотала она, жалея себя.
На следующий день Евдокия решила составить план действий, чтобы не распылять своё внимание во все стороны, и пришла к выводу, что перво-наперво ей следует заняться кирпичом. Дело предстоит не простое и хлопотное.
Сначала ей надо исхитриться получить первую партию жаростойкого кирпича. Для этого придется провести большую подготовительную работу. Потом уже начнется закладка будущего заводика. Из своего кирпича нужно будет сложить большую печь для обжига новых кирпичей и маленькую для изготовления бус. Как только будет налажена работа, то можно замахнуться на печь размером с большой дом. Вот такой план. Что же касаемо открытия бусиковой …
Саму стекольную массу Дуня намеревалась покупать в мастерской Петра Яковлевича. От него не убудет, а ей польза со всех сторон. Собственно, Дуняша уже привезла первые пробы в виде небольших стеклянных палочек. Из белоснежного новгородского песочка получилась прозрачная масса, а вот из местного — тёмно-зелёное стекло.
Мастера были в восторге от густого травяного цвета и бросились набирать песок из разных мест. Им удалось получить зелёное стекло разных оттенков и коричневое. Потом пошли эксперименты с добавками, и самым красивым цветом стал синий. Красивым, но дорогим!
Кобальт везли из Саксонии в Венецию, а там уже из него делали краску, годную для творчества. Вот её-то и добавили в стекольную массу и получили синий цвет. Петр Яковлевич знал о венецианском стекле, восхищался им и никогда не думал, что сумеет повторить их успех. Он долго не мог поверить, что для варки стекла необходимо настолько простое сырьё. Разве что минеральные краски были дороги и труднодоступны.
А вот Дуня не разделяла трепетного отношения к венецианскому стеклу. Мастера там, безусловно,молодцы, но ещё до нашей эры древние египтяне умели делать цветное стекло, и китайцы тоже на тысячелетие обогнали венецианцев.
Ей очень хотелось вспомнить что-нибудь полезное и внести свой вклад в новую отрасль, но кроме добавления в стекло золота ничего не пришло в голову. Зато полученный пурпурный цвет сразил всех наповал, и Дуняша смогла составить ряд на закупку разноцветной стекольной массы в виде палочек.
Никто не понял, зачем ей это, но она показала, что стекло можно растягивать и резать ножницами, оставлять на нём красивые отпечатки в виде углублений, изгибать его пока оно пластичное и фиксировать при помощи форм, делать внутри пустоты вдуванием воздуха… Кое-что для мастеров было в диковинку, но кузнецы умели ковать не только оружие, но и розочки, поэтому быстро подключились в обсуждение вариантов работы со стеклом. Это поначалу все благоговейно смотрели на стекольную массу, не зная, как к ней подступиться, а потом сами удивлялись, что без подсказок боярышни не додумались, как работать с ней.
— Фёдор! — крикнула Дуня, вертя головой в поисках управляющего. — Ты где?
— Здесь я, — отозвался мужчина.
— Мне бы пару крепких ребят в помощь, — спросила она.
— Надолго? — насупился управляющий.
— Э, недельки на полторы… может, больше, — уклончиво ответила боярышня.
