— Это позор! — тут же возмущённо воскликнула она и погрозила кулаком далёкому Людовику. — Каким же жестоким и безграмотным правителем надо быть, чтобы настроить против себя свой народ, — негодующе выпалила она. — Тысячи людей сгинут в горниле мятежа, а потом добрые подданные столкнутся с голодом и болезнями. Мы негодуем! Наш государь возмущен, и дума тоже.
Княжич показал, что достаточно, и пояснил Александру:
— Дунька передала нам новость и не соврала.
Он повернулся к ней и велел:
— А теперь давай по-другому об этом же мятеже.
Евдокия вновь приняла позу негодующего оратора и сурово сдвинув брови, начала:
— Государство на пороге бездны из-за предательства брата короля. Вместо того, чтобы стать опорой Людовику, он разоряет страну войной, ослабляет её…
— Нет, Дунь, ты про нас говори.
— А, хорошо, — встрепенулась она и, прокашлявшись, сварливо продолжила: — Порядка на землях Франции нет! Люди всех сословий живут в грязи и не в ладу между собою! Чванятся, называя себя потомками Римской империи, а сами варварски разрушили наследие древней цивилизации. Очередной мятеж — не что иное, как вскрывшийся гнойник накопившихся проблем.
— Вот! Слышал, как одну и ту же весть можно сказать?
Александр Афанасьевич хмурил брови и угрюмо смотрел на Дуню. Наконец он высказался:
— Экая ты вёрткая. А сама-то что думаешь по поводу мятежа?
Евдокия переглянулась с княжичем и тот довольно улыбнулся. Его товарищ мало что понял, но, как всегда, почувствовал, что всё услышанное неважно.
— Что я думаю? — переспросила Дуня. — Король Людовик в конце концов справится со своим братом и заберёт его земли под свою руку. У него достойная для правителя цель и есть поддержка богатых людей.
— Что за цель? — спросил княжич.
— Как и у твоего отца : Людовик собирает земли, чтобы сделать Францию сильнейшей страной в Европе.
— Католические короли (
Она живо интересовалась новостями и добавляла к ним то, что осталось у неё в памяти из прошлой жизни. Про нынешнее время она мало знала, но Франция долгое время держала лидерство, и только теперь Дуня сообразила, который из королей заложил основу её могуществу.
Так же она узнавала про османов и добавляла какие-то факты из будущего, чтобы понять, насколько масштабны текущие события. Не так давно османы взяли Константинополь, Сербию, Морею, Трапезунд, Валахию, Лесбос, Боснию. Пытаются завоевать Венецию, Анатолию… И Дуня знала, что на этом они не угомонятся. Будут меняться султаны, а расширение территорий продолжится.
Так что сейчас на её глазах творилась история, и Дуня старалась отслеживать новости, несмотря на то, что они приходили с большим опозданием.
Разговоры сами собой сошли на нет под растерянным взглядом боярыни Милославы. Она не смела прерывать беседу княжича с дочерью, но пора было проявить гостеприимство.
Хозяйка дома только открыла рот, чтобы спросить, не желает ли княжич посетить с дороги баньку или сразу за стол, как он спросил у Дуни:
— Ты чего там тень на плетень наводила про молодецкую удаль?
— Да вот… — замялась она, — надо бы кое-что с места на место перенести, да уложить красиво.
— Ха-ха! — неожиданно громко заржал Александр Афанасьевич, — ты смотри как высказалась! Коли всё так просто, то чего дворне не велишь?
— Так тут одни жёнки, а у Фёдора на все своё мнение имеется и с ним связываться — все одно что редьку горькую жевать.
— Э нет, ты что-то темнишь! Княжич, ей богу, врёт она всё! — не успокаивался Алексашка.
Дуня посмотрела на него исподлобья и прошипела:
— Упустила я твоё воспитание!
— Ну, я ж говорю, чего-то задумала на пользу себе! — закричал он, но получив от княжича тычок в бок, обиженно замолчал.
Дуня хотела было обидеться и гордо уйти, а потом потрепать нервы всей честной компании, но тут её осенила гениальная в своей простоте мысль.
Ей же попы житья не дадут, когда узнают, что она отнимает у них хлеб в виде кирпичей! Им же плевать, что острый дефицит строительного материала возник из-за того, что весь кирпичный бизнес сосредоточен в их руках. И раньше-то спрос в разы превышал предложения, а сейчас вообще нешуточные свары разгораются среди князей и бояр из-за очереди купить плинфу. И тут вдруг пойдет слух о Доронинском кирпиче, который используют не для строительства храмов божьих или княжьего дворца, а для Дунькиных задумок!
Боярышня округлила губы, чтобы ойкнуть, но воздержалась. Ожидающие её слова княжич с товарищами насмешливо смотрели на неё. И тогда она решила, что от церковных иерархов легче отбиться им, а не ей! Дуня подарила юным витязям свою самую очаровательную улыбку и совсем с другой стороны подошла к своему делу:
— А хотите, я научу вас делать царскую плинфу?
— Царскую? — удивился княжич.
— Почему нас, а не мастеров? — подозрительно спросил Алексашка свет Афанасьевич.
— С чего бы? — усмехнулся Никита.
