Город окончательно сдался ночи, включилось освещение, еще и похолодало на пару-тройку градусов. Глеб, конечно же, согласился, что пора возвращаться в яхт-клуб и швартоваться. Отчасти он даже обрадовался, что какое-то время Матвей будет увлечен чем-то другим, а он сможет подумать о случившемся. Впрочем, как назло, думать не получалось. Обнимаясь с Матвеем добрых полчаса, он теперь чувствовал на своем воротнике аромат его парфюма, и постоянно отвлекался, принюхивался. Положению не помогало то, что Матвей крутился перед его носом в обтягивающих джинсах, и его зад оказывался прямо перед глазами Глеба. Постоянно.
Через пятнадцать минут Матвей сел рядом. Руки у него были холодными, как лед, Глеб сжал их.
– Ты… заботливый, – усмехнулся тот. – Хотя казалось, что отношения тебя совсем не интересуют.
Глеб посмотрел ему в глаза, решив раскрыть хотя бы некоторые карты.
– Раньше у меня были отношения только с женщинами.
– Я соблазнил натурала?
– Не совсем, – он продолжил, давая понять, что это не главное, что он собирался сказать. – Очень давно, еще в университете, у меня было несколько интрижек. А потом… Ничего серьезного, и уж тем более длительного, разве что редкий флирт в баре. Без продолжения. Моя работа не предусматривала отношений, понимаешь? Я привык быть одиночкой. И, признаюсь честно, происходящее между нами… в новинку для меня. Но мне очень нравится.
Матвей опустил взгляд на ладони, накрывшие его руки. После сказанного он не смутился.
– Давай подумаем. Имеешь огнестрельное оружие, раньше работал в сфере охраны, но не можешь рассказать о работе. Такой таинственный, одиночка, как шпионы из фильмов о Бонде, – скрывая улыбку, он спросил, – ты что, в разведке служил?
Глеб промолчал.
– В разведке? Серьезно? – восхитился Матвей. – Черт. Это даже сексуально…
– Прекрати, – прыснул Глеб, вместе с внезапным смешком, выпуская наружу и свое напряжение.
В одиннадцать вечера они пришвартовались.
Глеб даже не знал, что морская парковка, как он ее про себя назвал, была такой сложной. Он тихонько наблюдал и не мешал, пока Матвей то и дело бегал от одной стороны яхты к другой, сбрасывал скорость, глушил двигатель, снова заводил, пока яхта не остановилась окончательно, встав на мертвом якоре.
Казалось, что морские приключения закончились, но у самого причала Матвей наклонился, чтобы проверить крепления, а из его нагрудного кармана выпал смартфон. «Айфон», – успел заметить Глеб, прежде чем он стремительно погрузился под воду. И случилось это настолько неожиданно, что Глеб и слова не успел сказать, не говоря уже о какой-то реакции. Матвей, стоя на палубе, приложил ладони ко рту, смотря на него огромными глазами.
– Черт, – Глеб почесал затылок.
Стоя с приоткрытым ртом, Матвей, наконец, прокомментировал инцидент:
– По крайней мере, сегодня мне не придется говорить ни с кем, кроме тебя.
Встав на платформу, которая не качалась под ногами, Глеб почувствовал себя на порядок увереннее. И даже подал руку Матвею, чтобы тот перешел с яхты на причал. Надобности в этом не было – он мог без посторонней помощи преодолеть десятиметровый пробел, тем более, что наверняка делал это уже сотню раз. С другой стороны, руку человеку, который нравился, подавали в основном не из-за угрозы падения. Матвей, наверное, думал так же. Он взялся за ладонь, сжал ее, становясь рядом с Глебом на причал.
– Куда пойдем?
– Давай просто пройдемся, обожаю это время, мало людей и много свободы…
Стараясь держать ситуацию под контролем (профессиональная привычка, не иначе), Глеб просчитывал все возможные варианты продолжения вечера. Просчитывал, и напрягался. Его телефон валялся дома, Матвей свой утопил – получалось, они оставались без связи в самом центре Москвы. Наступала ночь. И если Глебу была совсем не страшна получасовая прогулка по темным подворотням к квартире, касательно Матвея он такой вариант не рассматривал. Надо бы отправить его домой в безопасном такси, позвонить потом, убедиться. Хотя куда он позвонил бы… На дно реки?
Написать ему в мессенджере.
– Учитывая, что телефонов у нас с собой нет, может быть, подумаем, как вызвать тебе такси…
– Найдем уличный телефон, – пожал плечами Матвей.
– В смысле… Таксофон? – тот кивнул и Глеб с усмешкой добавил. – Ох уж эти зумеры.
– Секунду, я…
Но Глеб сделал то, что никогда не делал прежде, – подался вперед и остановил Матвея на полуслове, целуя, сминая возмущения томительным напором. Он сцепил руки у него за спиной, подтаскивая к себе ближе. Матвей встал на носочки, дотягиваясь до его лица, а Глеб поцеловал его уже по-настоящему – глубоко, медленно, со страстью, что десятки лет вызревала внутри в ожидании того самого. За секундной заминкой последовал вздох, Матвей схватил его за рукав, и Глеб подумал, что такого чувственного человека он в жизни не встречал, возможно, его и не существовало.
Другого.
Переплетая пальцы, они неловко рассмеялись в миллиметрах друг от друга.
– Я тебе так скажу, – начал Матвей. – Не люблю, когда мне затыкают рот, но если ты будешь делать это так…
– Извини, просто…
