Перси с трудом училась жить без мамы. Держалась изо всех сил, чтобы другие не видели, как невыносимо ей плохо... Немного помогали тренировки и Мел. Наступила зима. Снега нет, серые дни смотрят в окошки из толстого, мутного стекла. Дожди и слякоть. По Лесу особо не побегаешь. А тренировки, вот они, каждый день.
Она так загоняла себя, что Берг не выдержал как-то и сказал ей:
- Притормози немного. Сорвёшься.
Она глянула на старика остановившимися, сосредоточенными глазами:
- Я сорвусь, если не буду надрываться, учитель.
Старик молча кивнул. Правильно. Каждый справляется, как может... И Перси справлялась: тренировалась, помогала Мел в "больнице", посещала "лёгких" больных на дому. Уставала, конечно... И всё равно...
Отчаяние накапливалось, собиралось таким комком, что его было уже не пропихнуть назад в горло. Всё на что хватало девочку, это дождаться, в такие дни, вечера. Когда домик нёрс пустел, она подбиралась к пожилой женщине, устраивала голову у неё на коленях и плакала. Мел тоже давала волю слезам. Кажется, с облегчением...
Нёрс помогала девочке пережить горе. А сама Перси помогла Атарику. Бегала к нему в дом, как раньше. Каждый день. Помогала Марфе убираться и готовить. Таскала для хэда что-нибудь вкусненькое. Торчала иногда у него в доме вечерами. Когда он бывал особенно мрачным.
А весной, как обычно заскочив в дом с разбега и без стука, наткнулась на выходящую оттуда, не до конца одетую, но полностью довольную девицу из тех, что мечтали "окрутить" хэда. Она окинула Перси победным взглядом, фыркнула и ускакала. Делиться новостью, наверное...
Перси застыла в нерешительности. Что делать? Имеет ли она право беспокоить хэда сейчас? И вообще, насколько прилично ведёт она себя, таскаясь сюда каждый день? Почти что половозрелая девица! А вдруг местные подумают, что она имеет виды на Атарика?.. А следом пришла ещё более ужасная мысль: а что, если так подумает сам хэд?..
Взгляд Перси заметался... И натолкнулся на Атарика. Он, полностью одетый, стоял в дверном проёме, спокойно смотрел на неё. И, кажется, читал её мысли... Бросил хмуро:
- Пойдём на кухню. Поговорим.
Ну, пойдём! Перси осторожно, бочком, пошла привычной дорогой. Положила на стол гостиницы. Неловко устроилась на краешке стула. Настороженно уставилась на хэда. Тот не торопился. Долго молчал и думал о чём-то своём. Наконец открыл рот:
- Прости меня!
Девочка поражённо вскинула на него глаза:
- За что?
Атарик неловко поёжился:
- За эту сцену.
Перси ловила ртом воздух, не зная, что сказать. А он добавил. Сдавленно. И, кажется, со стыдом:
- Не выдержал...
Смех Ра был больше похож на рыдание:
- А с чего ты должен выдерживать, Рик?.. Мама ушла, а ты жив!.. И нужно жить дальше! Жить!.. Не смущайся, я всё понимаю... И буду только рада. Не стану докучать... Может быть, ты встретишь кого-то настоящего! Снова! И тебе станет легче!..
Атарик вдруг странно вздохнул... Всхлипнул?! Скрючился весь. Опёрся локтями о колени, опустил голову вниз. Хрипло и как-то страшно прорычал:
- Мне не стало легче!..
Перси смело со стула. Не раздумывая, она подскочила к хэду, обняла его голову. Прижала к себе. Гладила и говорила:
- Тебе станет легче, Рик! Станет, вот увидишь!.. Поплачь, и станет легче. А я никому никогда не скажу, что каменный Рик умеет плакать. И ничего не попрошу у тебя за сохранение этой страшной тайны!..
Рик плакал и смеялся. И обнял девочку. Прошептал:
- Не оставляй меня, Ра!
- Никогда!- пообещала Перси и поцеловала здоровенного мутанта в щёку.- Берг говорит, что от такой заразы, как я, ещё попробуй избавься!
Атарик с нежностью погладил девочку по косам:
- Он любит тебя, этот старый хрыч. И все его "зверята" тоже. И я тебя люблю... Ты словно родная, Ра...
Перси ласково улыбнулась в его глаза:
- Я тоже люблю тебя, Рик.
И очень уверенно добавила:
- Мы справимся. Как иначе?..
Никак!.. Они справились. Тосковали, конечно. Но то, самое страшное время остался позади. Они помогли друг другу пережить потерю, эти два мутанта и мелкая, для своих лет, девочка.
Перси трудилась вместе с Мел и ходила к Атарику по-прежнему. Вела хозяйство. Марфа старела... Неизвестно, как справлялся с одиночеством хэд, но женщин в его доме Перси больше не встречала...
Весной, когда подсохли "дороги", больше похожие на тропы, Перси отправилась на свою первую в жизни ярмарку. В Основной Лагерь.
Она посмеивалась, про себя, что подготовка к этому мероприятию, для неё, была похожа на подготовку к аудиенции у короля, в прежние времена.
И дело не в одежде. Она так и ходила в самой простой одежде "для мальчиков". Штаны, туника, удобная обувь. Единственной уступкой тому, что она девочка, были косы с ярко-красными лентами. Теперь она заплетала их сама. Днём поднимала наверх и закрепляла, чтобы не мешали. И спала так. Со свободной косой, перевязанной лентой. Обещала маме. И держала своё обещание без дураков.
