Окна высотой от пола до потолка со своими алюминиевыми рамами вылетели, и диваны, и лампы, и тарелки, и простыни загорелись, как, впрочем, и дипломы колледжа, и телефон. Всё вылетело с высоты пятнадцатого этажа, подобно пучку света.
О, только не мой холодильник. Я собрал целые полки, полные различных горчиц, некоторые молотые, некоторые в стиле английских пабов. Там было четырнадцать различных обезжиренных салатных заправок и семь видов каперсов.
Да-да, в доме полно приправ и нет настоящей еды.
Швейцар высморкался, и что-то звучно шлёпнулось в его носовой платок со звуком, который производит мяч, попав в перчатку кетчера.
Вы можете подняться на пятнадцатый этаж, сказал швейцар, но никто не войдёт в квартиру. Приказ полиции. Полиция спрашивала, не было ли у меня подружки, которая могла бы пойти на такое, и нет ли у меня врагов, имеющих доступ к динамиту.
- Не стоит подниматься, - сказал швейцар. - Всё, что осталось - бетонная оболочка.
Полиция не сочла это поджогом. Никто не почувствовал запаха газа. Швейцар приподнимает бровь. Этот парень проводил своё время, флиртуя целыми днями с дамочками и нянечками, которые работали в больших квартирах на верхнем этаже, и ждал их в приёмной для прогулки после работы. Я жил здесь три года, и швейцар всегда сидел, читая журнал "Эллери Квин", каждый вечер, когда я распихивал коробки и сумки, чтобы отпереть парадную дверь и войти.
Швейцар приподнимает бровь и рассказывает, как некоторые люди уезжают в долгую поездку и оставляют свечу - очень, очень длинную свечу в луже бензина. Так поступают люди с финансовыми проблемами. Люди, которые хотят выкарабкаться со дна.
Я спросил разрешения позвонить по его телефону.
- Многие молодые люди пытаются произвести впечатление на мир и покупают слишком много вещей, - сказал швейцар.
Я позвонил Тайлеру.
Телефон зазвонил в снимаемом Тайлером доме на Пейпер-стрит.
О Тайлер, избавь меня.
Всё это сидение в ванной.
В телефоне - гудок.
Швейцар нагнулся к моему плечу и сказал:
- Многие молодые люди не знают, чего они на самом деле хотят.
О Тайлер, пожалуйста, спаси меня.
В телефоне - гудок.
- Молодые люди, они думают, что хотят весь мир.
Избавь меня от шведской мебели.
Избавь меня от заумного искусства.
В телефоне - гудок, и Тайлер снимает трубку.
- Если ты не знаешь, чего ты хочешь, - говорит швейцар, - то закончишь жизнь с кучей того, чего не хотел.
Позволь мне не быть завершённым.
Позволь мне не быть довольным.
Позволь мне не быть совершенным.
Избавь меня, Тайлер, от совершенства и завершённости.
Тайлер и я договорились встретиться в баре.
Швейцар спросил у меня номер, по которому полиция сможет меня достать. По-прежнему шёл дождь. Моя Ауди по-прежнему была припаркована на стоянке, но галогеновый торшер "Дакапо" торчал прямо из ветрового стекла.
Тайлер и я, мы встретились и выпили много пива, и Тайлер сказал, да, я могу уйти с ним, но я должен сделать ему одолжение.
На следующий день прибудет мой чемодан с "прожиточным" минимумом - шесть рубашек, шесть пар нижнего белья.
А там, напившись в баре, где никто не мог меня видеть и никому я был не нужен, я спросил Тайлера, что я должен сделать.
Тайлер сказал:
- Я хочу, чтобы ты ударил меня так сильно, как только можешь.
Глава 5
ДВА СЛАЙДА моей демонстрашки для "Майкрософт", я чувствую кровь и начинаю её сглатывать. Мой босс не знаком с материалом, но он не хочет, чтобы я запускал демонстрашку с подбитым глазом и опухшей от швов на внутренней поверхности щеки половиной лица. Швы ослабли, и я могу ощупать их языком. Представьте себе спутанную рыболовную сеть на пляже. Я продолжаю сглатывать кровь. Мой босс проводит презентацию по написанному мной сценарию, а меня отсадил подальше, к настольному проектору, так что я сижу в тёмной половине комнаты.
Мои губы слипаются каждый раз, когда я пытаюсь слизать с них кровь, и когда включится свет, я повернусь к консультантам Эллен и Уолтеру и Норберту и Линде из "Майкрософт" и скажу, спасибо, что пришли, а рот мой будет кроваво блестеть, и кровь заполнит промежутки меж зубами.
Ты можешь выпить пинту крови, прежде чем тебя стошнит.
Бойцовский клуб - завтра, и я не собираюсь его пропускать.
Перед презентацией Уолтер из "Майкрософт" скалится, показывая свою сияющую улыбку на фоне загара цвета поджаренных чипсов. Уолтер протягивает мягкую руку, на которой болтается кольцо с печаткой, и пожимает мою, говоря:
- Я боюсь даже думать о том, как выглядит другой парень.
Первое правило бойцовского клуба: не говорить никому о бойцовском клубе.
Я говорю Уолтеру, что упал.
Я сам нанёс себе эти раны.
Перед презентацией, когда я сажусь напротив моего босса, рассказывая ему, где в сценарии расположены подсказки по каждому из слайдов, и когда я хочу прокрутить видеофрагмент, мой босс говорит:
- Во что ты ввязываешься по выходным?
Я просто не хочу умереть без единого шрама, отвечаю я. Нет никакой причины иметь прекрасное тело без единой трещинки и царапинки. Знаете, все эти машины, купленные в 1955 году и до сих пор крашенные в вишнёвый цвет, без единой царапины, - я всегда думал, что это дерьмо.
