Скажут, что любят тебя;
Ложь - это злоба.
[Досл. пер.
Тигр может улыбаться
Змея скажет, что любит тебя
Ложь делает нас злыми.]
Марла спрашивает:
- Что ты готовишь?
Я - Точка Кипения Джо.
Я отвечаю, пшла, просто пшла, только пшла вон. Окей? Или у тебя недостаточно большой кус моей жизни?
Марла хватает меня за рукав и удерживает на месте на секунду, которая требуется для поцелуя в щёку.
- Пожалуйста, позвони мне, - говорит она. - Пожалуйста. Нам нужно поговорить.
Я отвечаю - да, да, да, да, да.
И в тот момент, когда Марла вышла, Тайлер возвращается в комнату.
Быстро, словно цирковой трюк. Мои родители отрабатывали это действие в течение пяти лет.
Я кипячу и снимаю пену, пока Тайлер высвобождает место в холодильнике. Пара больше, чем воздуха, и вода капает с потолка кухни. Сорокаваттная лампа на задней стенке холодильника, что-то яркое, что я не могу разглядеть за пустыми бутылками из-под кетчупа и баночками с маринадами, соленьями и майонезом, какой-то маленький огонёк, идущий изнутри холодильника, и высвечивающий профиль Тайлера ярким светом.
Кипяти и снимай. Кипяти и снимай. Отложи снятый жир в раскрытые пачки из-под молока.
Cо стула, подвинутого к открытому холодильнику, Тайлер наблюдает за тем, как охлаждается жир. В жаре кухни обрывки холодного тумана оседают у холодильника и растекаются озёрами у ног Тайлера.
Как только я наполняю пакет из-под молока жиром, Тайлер ставит его в холодильник.
Я становлюсь на колени рядом с Тайлером перед холодильником, и Тайлер, взяв мои руки, показывает их мне. Линия жизни. Линия любви. Бугорки Венеры и Марса. Холодный туман сгущается вокруг нас, и холодильник освещает ярким светом наши лица.
- Мне нужно, чтобы ты сделал мне ещё одно одолжение, - говорит Тайлер.
Это насчёт Марлы, не так ли?
- Не говори ей обо мне. Никогда. Не говори обо мне за моей спиной. Обещаешь?, - говорит Тайлер.
Я обещаю.
Тайлер говорит:
- Если только ты упомянешь меня при ней, ты никогда меня больше не увидишь.
Я обещаю.
- Обещаешь?
Я обещаю.
Тайлер говорит:
- А теперь запомни: ты трижды обещал.
Слой чего-то жирного и прозрачного собирается на самом верху.
Жир, говорю я, он разделяется.
- Не беспокойся, - отвечает Тайлер. - Прозрачный слой - это глицерин. Ты можешь обратно замешать глицерин, когда делаешь мыло. А можешь и выкинуть.
Тайлер облизывает свои губы и поворачивает мои руки ладонями вниз на своё бедро, прямо на полу его прорезиненного халата.
- Ты можешь смешать глицерин с азотной кислотой, чтобы получить нитроглицерин, - говорит Тайлер.
Я в изумлении открываю рот и повторяю: нитроглицерин.
Тайлер облизывает свои блестящие влажные губы и целует тыльную сторону моей ладони.
- Ты можешь смешать нитроглицерин с селитрой и опилками, чтобы получить динамит, -говорит Тайлер.
Поцелуй блестит на тыльной стороне моей белой ладони.
Динамит, говорю, и сажусь на корточки.
Тайлер сдирает крышку с канистры с щёлоком.
- Ты можешь взрывать мосты, - говорит Тайлер.
- Ты можешь смешать нитроглицерин с большим количеством азотной кислоты и парафина, если тебе нужна желеобразная взрывчатка, - говорит Тайлер.
- Да ты запросто можешь небоскрёб взорвать, - говорит Тайлер.
Тайлер наклоняет канистру с щёлоком над блестящим влажным поцелуем на тыльной стороне моей ладони.
- Это химический ожог, - говорит Тайлер. - И он хуже сжигания тебя заживо. Хуже сотни сигарет.
Поцелуй блестит на тыльной стороне моей ладони.
- У тебя останется шрам, - говорит Тайлер.
- Имея мыло в избытке, - говорит Тайлер, - ты можешь взорвать весь мир. А теперь вспомни своё обещание.
И Тайлер высыпает щёлок.
Глава 7
СЛЮНА ТАЙЛЕРА УБИЛА двух зайцев. Влажный поцелуй на тыльной стороне моей ладони удержал хлопья щёлока, пока они горели на моей коже. Это первый заяц. А второй заяц - тот факт, что щёлок жжётся только в соединении с водой. Или слюной.
- Это химический ожог, - сказал Тайлер. - И он жжёт сильнее, чем что бы то ни было.
Ты можешь использовать щёлок для прочистки засорившихся труб.
Закрой глаза.
Щёлок и вода могут прожечь насквозь алюминиевую кастрюлю.
Смесь щёлока и воды растворяет деревянную ложку.
Как только он соединяется с водой, щёлок разогревается до двухсот градусов и жарит-парит-жжёт тыльную сторону моей ладони, а Тайлер закрывает рукой мои пальцы, наши руки вытягиваются по стрелке моих кровавых брюк, и Тайлер просит внимания, так как это - величайший момент в моей жизни.
- Потому что всё до этого - история, - говорит Тайлер. - И всё после этого - история.
Это величайший момент нашей жизни.
Щёлок приобретает правильную форму тайлерова поцелуя, он - пожарище, клеймо, перегрев атомного реактора на моей ладони, которая сама по себе стала длинной-предлинной дорогой, удалившейся от меня на многие мили. Тайлер говорит, чтобы я вернулся и оставался с ним. Моя ладонь покидает меня, она становится маленькой на горизонте, в самом конце дороги.
Представь, что огонь всё ещё горит, только он сейчас за горизонтом. Зарево. Закат.
- Вернись к боли, - говорит Тайлер.
Это форма направленной медитации, которую используют в группах поддержки.
Даже не думай о слове "боль".
