«Аладдин» был переделан из большого старого, дореволюционного еще здания. На первом этаже были магазины обуви и галантерея, на втором – одежда, на третьем – одежда попроще, на четвертом – спортивные товары, в общем, все как везде.
Я сходу проскочила на второй этаж, магазины в дневное время были пустоваты, и никакого мастера по ремонту ювелирных изделий я не нашла.
На третьем этаже, как уже говорила, в магазинах продавалось полное барахло, но народу тут было побольше. В магазине бижутерии я спросила про мастера, и меня послали на первый этаж.
Там, сказали, прямо под лестницей.
Оказалось, что лестницы две, в разных концах торгового центра. По этой надо было спускаться пешком.
И вот когда я уже решила, что вообще зря сюда притащилась, то, наконец, увидела возле лестницы неприметную стеклянную будочку, на которой, рядом с окошечком для клиентов, была наклеена яркая картинка – сверкающий золотой змей, обвивающий груду монет и драгоценных камней.
Такой же змей, как на брелоке, который я подобрала возле убитого риелтора…
Значит, тут и обитает тот самый Горыныч!
Золотой змей… Змей Горыныч… Горыныч…
Под картинкой с золотым змеем было напечатано аккуратным шрифтом:
«Срочный ремонт часов и ювелирных изделий».
Ниже было от руки приписано:
«И продажа».
И действительно – за стеклом на полочках были разложены золотые и серебряные цепочки, колечки и кулоны.
Я оглянулась по сторонам и подошла к будочке.
Сперва мне показалось, что в ней никого нет, но окошечко было открыто, а кто же оставит без присмотра ювелирные изделия, пусть даже самые скромные?
Я остановилась возле окошечка, деликатно кашлянула – и тут же откуда-то снизу показалась лысая голова и морщинистое лицо, напоминающее старую черепаху.
Наверняка это и был тот самый пресловутый Горыныч.
Он моргнул, на мгновение прикрыв блекло-голубые глаза морщинистыми черепашьими веками, и проговорил каким-то тягучим голосом:
– С-слушаю вас-с!
– Здрасте! – бодро выпалила я домашнюю заготовку. – Вы моей сестренке цепочку ремонтировали, так вот она порвалась. Непорядок! Надо бы починить!
– Какой сес-стренке? Какую цепочку? – прошипел Горыныч. – Ничего не з-знаю! Квитанция у вас есть?
– Квитанции нет…
– А тогда о чем разговор?
– Да вот же она, эта цепочка! – Я протянула ему цепочку, которую позаимствовала у Василисы.
Он уставился на нее, нахмурившись.
– Ваша работа?
– Похоже, что моя…
«Врет, – поняла я без всякого бокала, – просто работы у него совсем мало…»
Горыныч снова принялся разглядывать цепочку, а я торопливо вытащила из сумки красный бокал.
На стеклянных стенках мастерской заиграли переливчатые рубиновые отблески.
Я провела пальцем по ободку бокала – и снова услышала негромкий, мелодичный звук…
Прежде чем что-то произошло, я сказала Горынычу:
– Кроме этой цепочки, вы порекомендовали моей сестре агента по недвижимости… риелтора…
– Что? – переспросил он, на мгновение оторвавшись от цепочки. – Какого еще риелтора?
– Павла Сыроедова, – ответила я со значением. – Так вот, я хотела сказать, что он…
Договорить эту фразу я не успела, потому что в следующую секунду перестала быть собой.
Теперь я была старым ювелиром, похожим на огромную хитрую черепаху.
По крайней мере, я смотрела на мир его глазами, и саму себя видела со стороны.
Видела худенькую, бледную девицу, которая принесла дурацкую дешевую серебряную цепочку – и заводит разговор про Пашку Сыроедова…
