В мои – или не мои – мысли вторгся посторонний звук: телефонный звонок.
Я как будто проснулась, вернувшись в собственное тело, и снова смотрела на Горыныча со стороны.
Жаль, мало успела подслушать…
– Так что насчет этой цепочки?
Горыныч только собрался что-то мне ответить, но тут он тоже услышал телефонный звонок. Он поднес аппарат к уху и недовольно прошипел:
– С-слуш-шаю…
Тут же его лицо переменилось, он откашлялся и проговорил другим, более отчетливым голосом:
– Сейчас подойду… одну минуту…
Тут же он положил телефон к себе в карман и собрался запереть окошечко.
– Эй, – напомнила я о своем существовании. – А как же со мной? Вы про меня не забыли?
– У меня перерыв! – отмахнулся он. – Имею я право на перерыв? Я ведь тоже живой человек! После перерыва, так и быть, разберусь с вашей цепочкой!
– Тогда хоть цепочку отдайте!
Он сунул мне в руку цепочку и закрыл окно.
Потом вышел из своей будки, запер ее и неожиданно быстро для своей черепашьей внешности зашагал прочь по коридору.
Вскоре он свернул за угол коридора.
Я выждала минуту и пошла следом за ним. Отчего-то мне не верилось, что старикан вот просто так пошел вдруг на перерыв, уж слишком серьезное у него было лицо.
Так что я пошла за ним. И успела как раз вовремя, чтобы увидеть, как он, опасливо оглянувшись, открыл неприметную дверь без всякой надписи и скрылся за ней.
Я быстро подошла к этой двери, прижалась к ней ухом, прислушиваясь…
Из-за двери доносились какие-то странные звуки – пыхтение, скрип, возня…
Я потихоньку приоткрыла дверь – сначала на маленькую щелочку, потом пошире…
За дверью была небольшая комната без окон. Там проходили какие-то трубы, еще я заметила распределительный электрический щит.
В комнате находились несколько человек.
Знаком мне был только один из них – похожий на старую черепаху ювелир Горыныч. Только теперь он был похож не на мудрую, невозмутимую черепаху, а на растерянное, перепуганное существо, которое поняло, что рискует оказаться на столе в виде черепахового супа.
И его можно было понять: Горыныч не мог пошевелиться, поскольку сзади его держал за локти здоровенный детина с короткой толстой шеей и маленькими пустыми глазками.
Перед Горынычем стояла женщина.
Надо признать, красивая женщина – стройная платиновая блондинка в узких коротких брючках и темных очках на пол-лица. В руке у нее был нож с узким длинным лезвием, и этим ножом она щекотала морщинистую шею Горыныча.
– Ты что, старый хрыч, думаешь, – говорила эта красотка, криво ухмыляясь, – я с тобой шутки шутить собираюсь? Ты не представляешь, что я с тобой сделаю, если ты не скажешь, где спрятал камешки! Ты это даже вообразить не можешь!
– Я не з-знаю, о чем ты говориш-шь… – пропыхтел Горыныч. – Не знаю никаких камешков…
– Не знаешь? А по-моему, очень даже знаешь… прекрасно знаешь… ну мне даже нравится, что ты запираешься! Я люблю развязывать людям языки… я люблю делать людям больно… очень больно! Ты не представляешь, как мне это нравится!
Блондинка облизнула губы узким языком.
Мне показалось, что язык этот был раздвоенный, как у змеи. Но этого, конечно, не могло быть…
Я так загляделась на эту дикую сцену, что не заметила, как сзади ко мне кто-то подошел, и опомнилась только тогда, когда прямо над моим ухом прозвучал мужской голос:
– А ты еще кто такая?
Я вздрогнула и обернулась.
Рядом со мной стоял мужчина с длинным, что называется, лошадиным лицом и длинными, как у гориллы, руками.
От этого мужчины буквально исходило ощущение недоброй, опасной силы.
– Так кто ты такая, и что здесь делаешь?
– Я… я никто… – забормотала я испуганно. – Я просто мимо проходила… я просто туалет искала… вы, кстати, не скажете, где здесь туалет?
– Пойдем, я тебе его сейчас покажу! – длиннорукий тип осклабился, схватил меня за руку, втолкнул в комнату, вошел следом и захлопнул за нами дверь.
– Смотри, Лама, кого я там нашел! – проговорил он, обращаясь к блондинке.
– Это еще кто такая? – Блондинка повернулась ко мне и сняла свои темные очки.
Под ними были совершенно безумные глаза с огромными черными зрачками.
– Я никто… – пролепетала я. – Я просто мимо шла… туалет искала… я ничего такого не видела… отпустите меня, и я пойду себе… мне домой пора, у меня рыбка не кормлена…
– Какая еще рыбка? – нахмурился длиннолицый тип.
– Золотая рыбка… породы вуалехвост… она у меня в аквариуме живет… ее зовут Дори…
– Ты мне мозги не компостируй! – рявкнул длиннолицый.
Потом он повернулся к блондинке и проговорил недовольным голосом:
