А вот по-настоящему Алена не любила так называемых бизнесвумен. Слава Богу, те предпочитали не заниматься продажей машин. Иначе Алена сошла бы с ума. С деловыми женщинами Алена общалась в сауне и в массажном салоне. Вот уж кто вечно был занят и вечно спешил! У них были дети, брошенные на нянек, богатые, но необжитые дома и застарелая ненависть к мужикам. Алена не понимала, как эти женщины могут не запутаться в огромном количестве документов и дел, помнить законы, знать языки, разбираться в технологиях и предпочитать относиться к мужчинам не как к любовникам, а как к партнерам. Вот от кого исходила реальная опасность. Алена чувствовала ее нутром. Если что и сопутствует любви, так это уважение. Сначала женщиной восхищаются как партнершей в бизнесе, а потом в нее влюбляются. Алена предпочитала их ненавидеть.
«Дуры! — часто думала она. — Думают, они в бизнесе что-то значат! Да найдется конкурент посильнее, хлопнет их как мух, и от всего их бизнеса останется мокрое место!»
И когда Алена продолжала, несмотря ни на что, встречать их по-прежнему в тех же местах, но в новых нарядах, что свидетельствовало о несомненном успехе, она думала с раздражением: «Все порхаешь? Не шлепнули? Ну, давай дальше, допрыгаешься!» И приветливо здоровалась. В тяжелые минуты она давала себе отчет, что в истоке ее сильнейшей ненависти к свободным женщинам таится жестокий страх. Страх того, что со временем она постареет, утратит свою красоту и превратится в ненужный балласт для мужа. И поэтому она с необыкновенным упорством посещала всех модных косметичек, одевалась чуть-чуть не по возрасту, чтобы казаться моложе, и на каждый праздник тащила мужа за подарками в ювелирный магазин. Меха и бриллианты были Алениной страстью.
И этого всего она могла лишиться с разводом! Мысли лихорадочно крутились в поисках выхода. Боже, если б она могла, она уничтожила бы всех женщин на свете, особенно моложе тридцати лет, включая совсем девчонок. Пусть оставались бы только бабушки и располневшие, приземистые матроны с варикозно расширенными венами на ногах. Чтобы было у кого покупать молоко и лук. Но весь фокус состоял в том, что предполагаемой сопернице было уже почти сорок лет! Значительно больше, чем ей. Значит, не красота, а что-то еще тянуло к той, другой, ее мужа. Но если не красота, тогда что? Воспоминание о молодости, ум, образование, секс?
Алена глупой себя не считала. Молодой — была. Образование она отбрасывала за ненужностью. И правда, если подумать — смех. Неужели знание каких-то деталей машин или жучков-паучков может сделать женщину привлекательнее в глазах мужчины? Значит, секс. Алена чувствовала, что в этом плане в ее браке не все в порядке. Но почему? Она не могла понять. Хотя пыталась. И, чувствуя слабость с этой стороны, все чаще прикрывалась сыном. Осыпала его поцелуями, дарила дорогие подарки. Алена играла превосходную мать. Что бы ни натворил ее мальчик, он был всегда самым умным, самым красивым и самым лучшим. Как только Алексей заходил в дом, первый вопрос был о сыне.
— Как успехи? — спрашивал он, возвращаясь с работы.
— Как обычно — блестяще! — выпаливала за ребенка Алена, даже если бывало что-то не так. Алексей поддерживал ее в этом.
В том, что касалось их сына, все всегда должно было быть только блестяще! К счастью, мальчик на самом деле был славным и не доставлял им особых хлопот. И Алена гордилась перед всеми, и в первую очередь перед мужем, тем, какая она прекрасная мать и как замечательно она растит сына. Что ж, надо отдать должное: повод гордиться у нее действительно был.
Она посмотрела на часы. Стрелки перевалили уже к половине десятого. Алена решила еще подождать, а потом, в случае неудачи, двигаться дальше. Твердо решив, пока их не найдет, домой не возвращаться, она свернулась клубочком на кожаном диванчике и закрыла глаза.
Не так блестяще обстояли дела у Вячеслава Серова с сыном от первого брака.
Собственно, у самого сына, по всей вероятности, дела были не так уж и плохи. Это у Славика в душе расплывалось мрачное чернильное пятно, когда он думал о своем мальчике.
Говорит же пословица: что имеем — не храним, потерявши — плачем. Так получилось и у Вячеслава Сергеевича. Пока он был сыну законным отцом — он полностью полагался на родственников жены. Он работал, он тосковал, он выпивал, он развлекался с женщинами, он самосовершенствовался. Но как только выяснилось, что в доме, где жил его сын, появился другой мужчина в роли папы, Вячеслав Сергеевич начал скучать. Ему очень хотелось теперь пройтись с сыном по улице, встретить знакомых и послушать, как те будут охать, качать головами и рассуждать о том, как бежит время и как быстро растут чужие дети.
