Обиженная Розанна сидела в офисе, отказавшись мне помогать, поэтому подключились Мей-Лин и Рейчел. Через пару минут я уже охрип, перекрикивая толпу, и сделал зарубку в памяти — купить матюгальник. Ну, или позаимствовать из закромов «Сильвер Форест», где подобная техника имелась в ассортименте.
Сам кастинг мы, по традиции, провели максимально быстро, но дурдом растянулся ещё на пару часов, пока всех отобранных оформляли. И когда народ наконец-таки рассосался, оставив свои портреты для «вклеивания» в фильм, мы облегчённо выдохнули.
Остаток дня мы с Сон-Хи провели в архиве. Подобрали актёров по каталогам, и она сразу начала их обзванивать, договариваясь о встрече на завтра.
Когда стемнело, мы вернулись на студию, где нас ждали коллеги. Нам предстоял осмотр нового жилья.
В машину к Сон-Хи кроме меня уселись ещё графиня и Джессика, а Розанна предпочла ехать с Джефом. Мы вырулили со студии.
— Рози до сих пор дуется, — сказала Сон-Хи со вздохом. — Я с ней пыталась поговорить, но она отмахивается… Да, мне, наверное, следовало заранее объяснить ей, какую роль мы ей предлагаем, но я как-то не подумала. Просто не ожидала, что она так отреагирует. А теперь вот… Так глупо всё получилось, мне плакать хочется…
— Не вините себя, мисс Квон, — сказала графиня. — Всё вполне объяснимо. Девочка импульсивна, ведёт себя иногда по-детски. А её жизнь за последний месяц перевернулась самым фантастическим образом. В январе она ещё продавала овощи в римском пригороде, а теперь с ней беседуют наследные принцы, газеты просят об интервью, а её портрет — на киноафишах. Такое кому угодно вскружит голову.
— Да, пожалуй, — согласилась Сон-Хи не очень уверенно.
— Даже не сомневайтесь, — заявила графиня. — Если хотите знать, в её годы я всех бесила ещё сильнее, причём намного, хотя мой карьерный взлёт был не столь стремителен. Впрочем, я с юных лет, ещё до кино, была избалованной заносчивой стервой, так что сравнение не очень корректно.
Вскоре показался обещанный кондоминиум. Охранник на въезде вышел из будки, вежливо обменялся с Сон-Хи несколькими фразами и впустил нас, подняв шлагбаум.
Пять трёхэтажных многоквартирных домов стояли вразброс — нарядно подсвеченные, с фасадами из розоватого кирпича и аккуратными эркерами. Их окружали кедры и голубые конусообразные ёлки. Дальше виднелся сквер с лиственными деревьями — их голые ветки были покрыты снегом.
— Там растут сливы, — пояснила Сон-Хи. — Весной должно быть чудесно.
Нас встретил управляющий и показал квартиры. В моём распоряжении оказались теперь две комнаты и большая кухня. Мебель имелась тоже, в углу стоял даже телевизор. По сравнению с комнатёнкой, где я жил с момента приезда, апартаменты выглядели роскошно. В гостиной обнаружился телефон.
— Завтра утром, — сказал я, обращаясь к Сон-Хи, — задержусь немного, не возражаешь? Перевезу сюда вещи, помогу Джессике и Анастасии.
— Конечно, Дмитрий. Может, удобнее будет взять отгул на весь день?
— За полдня управимся, думаю.
— Ну, как знаешь. А я за это время поговорю с актёрами, введу их в курс дела.
Получив ключи, мы покинули свои новые хоромы, чтобы вернуться завтра. Я собрал свои сумки для переезда, а уже поздним вечером, запасшись монетами, спустился в вестибюль к телефону.
Дозвонился в редакцию «Московского вестника», пообщался со Славиком. Тот дал мне номер главного организатора фестиваля, видного купца Селивёрстова, который поддерживал живописцев и музыкантов, а теперь взялся за кино. Но сразу звонить купцу я не стал, такие переговоры были прерогативой Сон-Хи.
Я набрал другой номер.
Коллинз отозвалась усталым, но склочным голосом:
— А, это ты, Свиридов. Ну, тебе повезло. Я спать собираюсь — если бы позвонил минут на десять попозже, то разбудил бы. Я бы тогда тебя заплевала.
— Через телефонную трубку?
— Запросто. Короче, смотри. Я сегодня утром прилетела с канадского побережья, потом весь день репортаж клепала без продыху. Завтра отосплюсь до обеда, сделаю продолжение — репортаж на два дня рассчитан. А потом уже возьмусь за тебя.
— Ты нам помогла, — сказал я. — Поэтому в качестве благодарности угощу тебя завтра ужином, если не возражаешь. Только не в «Океанской слезе».
— Свиридов, ты жмот.
— Разумеется.
— Ладно, хрен с ней, со «Слезой». Раз пари продула, буду бессильно давиться ядом. Сделаем так, Свиридов. Рядом с моим домом есть ресторанчик — кормят неплохо, цены вменяемые. Там я тебя и того. Проинтервьюирую.
— Гм. Ну, договорились.
Повесив трубку, я поднялся к себе. Назавтра мне предстояла куча работы и беготни, а вечером — встреча с ядовитой змеюкой.
Утром я первым делом съездил в пункт проката автомобилей. Давешний «плимут» был всё ещё доступен, и я арендовал его на два месяца. В моём личном бюджете сразу возникла здоровенная брешь, но теперь меня это не пугало. К маю должна была появиться прибыль от проката первого фильма, ждать осталось недолго.
Вернувшись к дому, я отнёс в «плимут» сумки и постучался к Джессике:
— Ты готова? Хотя вопрос риторический. Уже вижу.
