И общались ведь! Не каждый день, но… чат оказался живой. В нем даже Антон Свешников появлялся. Правда, крайне редко, исключительно чтобы поздравить кого-нибудь с днем рождения. Зато Маша Пеночкина, теперь у нее была другая фамилия, но для всех она так и осталась Пеночкиной, отмечалась чуть ли не через день и почти всегда с новым эффектным фото. Теперь все более-менее были в курсе дел друг друга.
Посох, например, все же получил от Антона деньги и вовсю снимал свой новый фильм. Оказалось, что это школьная мелодрама. Если верить той же Маше, которая все-таки переспала с Посохом, деньги Антон дал с условием, что в новом фильме найдется роль для Люды Чалых. Пусть не главная, пусть второстепенная, но с несколькими появлениями на экране и словами. И Люде такую роль дали. А потом, раз уж новое кино было про одноклассников, Посоху пришла в голову гениальная идея снять сцену в школе – встречу выпускников. Как он сказал: «Для придания картине нужной атмосферы». Главные герои – одиннадцатиклассники – смотрят через окно на уже совсем взрослых выпускников школы, пришедших навестить учителя. Мол, вон у них как, а что будет у нас? Мы так сумеем? Вот для этой сцены Посох решил не набирать актеров массовки, а сняться самим. Чем не повод снова собраться вместе? Там и надо-то всего минуты три-четыре экранного времени. Скользящая камера, фоном тихая музыка и голоса. Все сидят в бывшем классе, вспоминают, смеются, кто-то принес гитару… Никто не верил, что Посоху это удастся организовать. Но удалось! Съемка заняла один день. Это было в ноябре. Даже Пашка Савельев из Нижнего приехал, даже Надежду Петровну удалось уговорить прийти. А на столах были чашки и чайник, кто-то принес торт, кто-то конфеты. Под конец дня уже никто не понимал: это была съемка кино или просто теплые посиделки. У Свешникова имелся всего час, поэтому в первую очередь снимали его. Он сидел с Соней за третьей партой у окна, как и все школьные годы.
А Ника села за вторую у стены, рядом с ней приземлился Пашка. Они тогда виделись в последний раз. Даже не ссорились… Просто жизнь резко изменилась.
Пашка… До памятного майского вечера встречи выпускников Ника не общалась с ним много лет. Она и забыла о Пашке Савельеве, занятая собственной жизнью, собственной карьерой. А потом, когда стало известно, что он все же приедет, почему-то ждала. Память услужливо рисовала высокого тощего мальчишку, болевшего биологией и мечтавшего стать ученым. Как он теперь живет? Каким стал?
А он стал ученым, работал в лаборатории, создавал новые и очень нужные лекарства.
Он стал мужчиной, наглым, умным и чертовски обаятельным. Увез Нику на выходные в Нижний, и это были ее лучшие выходные за уходящий год. А потом провожал, стоя на перроне вокзала, целовал в распухшие после бессонной ночи губы и говорил, что через две недели будет в Москве на конференции.
– Жди меня, Серова, и я вернусь.
– И не подумаю, Савельев. Терпеть не могу самонадеянных.
Он тихо смеялся ей в губы. А она… она все-таки ждала.
И он приехал. Позвонил в дверь в десять вечера и переступил порог с тортом и тремя розами.
– Прости, раньше вырваться не удалось.
Они так и жили все это время на два города. То он в Москву по работе с обязательной ночевкой у нее, то она на выходные в Нижний, даже про ежегодный морской курорт забыла: у него на работе проблемы с побочными действиями препарата, а ей одной в кои-то веки лететь не хотелось.
Ника ничего не понимала, все в ее жизни перевернулось с ног на голову. Происходящее у них серьезно или нет? Это так долго проповедуемый ею же самой легкий, ни к чему не обязывающий роман или нечто большее? Пашка оставался самим собой, он не был похож ни на одного из ее прошлых любовников. И отношения их были далеки от давно заведенного стандарта с походами в элитные рестораны, подарками, поездками и статусностью мужчины.
Нет, так-то Пашка был, конечно, статусный. В своем роде. Не в том, что принято вкладывать в это слово в Москве. Пашка был довольно известен в собственном мире – мире медицины и науки, его труды знали и изучали за границей, у него имелась своя лаборатория (это в тридцать-то с небольшим!), и, как подозревала Ника, на него молился практически весь женский персонал Приволжского исследовательского медицинского университета. Да, она втихаря листала соцстраницы этого научного центра и его сотрудников, она видела на общих фото, какие красивые там аспирантки и лаборантки и какими влюбленными глазами они смотрят на Савельева. Ника ревновала. Как-то раз, наткнувшись на фото с очередного мероприятия, она оценила молоденькую блондинку, которую обнимал за плечи Савельев. У обоих в руках были бокалы с шампанским. Праздновали юбилей то ли профессора, то ли кафедры, и блондинка была такая довольная, такая счастливая, что Нике тут же захотелось набрать номер Пашки и устроить ему сцену.
Что-то типа: «Если ты там у себя обнимаешь всех подряд, если у тебя там сплошь молодые и красивые, тогда зачем ездишь ко мне?»
Еле успокоилась, строго запретив себе дальше бродить по Сети в поисках фотографий Савельева.
