– У вас с ним просто секс по дружбе, – занималась Ника самовнушением, произнося эту фразу, как мантру, вслух целый вечер. – Полезная для здоровья вещь, и никто никому ничего не должен.
А он в половине одиннадцатого утра уже стоял перед подъездной дверью и звонил в домофон:
– Серова, открывай, я голодный и невыспавшийся.
И она проводила время у плиты, готовя ему яичницу, а потом тушила мясо с картошкой и даже поставила в духовку пирог.
Ау, Ника, ты
С ним все было не так, как с другими. И он был не такой, как другие. У Пашки не имелось «Мерседеса», по Нижнему он ездил на новом «китайце», двухкомнатную квартиру снимал и оставался абсолютно равнодушен к внешним атрибутам успешности, кроме обуви. Обувь у Пашки всегда была дорогой и удобной.
Зато когда Ника приезжала в Нижний, он обязательно, если не был занят на кафедре, встречал ее на вокзале, ужинать водил в места пусть не пафосные, но с по-настоящему хорошей кухней и всегда платил за нее сам, а в часы, проведенные вместе, почти не отвлекался на телефон, если только по очень важным вопросам. Пашка был хорошим слушателем. Наверное, именно поэтому, находясь наедине, Ника чувствовала себя особенной для него.
Или каждая женщина в компании Савельева чувствовала себя такой?
Они за все это время даже ни разу не поссорились по-настоящему. Если Ника начинала что-то высказывать (обычно из-за собственной неуверенности и ревности), он тут же гасил ее пыл дурацкой шуткой, а потом лез целоваться. Как он целовался! Это был уже не тот нескладный юноша у подъезда ее дома, неумелый и неловкий. Нике казалось, что ее никто так не целовал, даже красавчик Архимед. Хотя, возможно, все дело было не в технике, а в эмоциях. Пашка вызывал у Ники какой-то совершенно непонятный восторг. Ей нравилось ощущать его сильные жилистые руки на своих плечах, ловить запах – легкий, лимонный, слышать в голосе веселую беззаботность и даже наглость. А больше всего Нике нравились его умные глаза. Пашка Савельев – ее первая, почти детская любовь, кто бы мог подумать.
У них были совершенно непонятные отношения и жизнь на два города. Жизнь, у которой абсолютно точно нет будущего. Но так счастлива, как она была в эти лето и осень, Ника не была счастлива никогда. Ни с кем она не чувствовала себя большей женщиной, чем с Пашкой.
«Жди меня, и я вернусь, только очень жди…» – любил повторять он, отлично зная, что эти строки когда-то очень давно написал Константин Симонов другой Серовой – Валентине.
Нике было хорошо с ним. Пашка всегда был «своим», а стал вдруг родным и близким, несмотря на постоянные разлуки. И она решилась. Наврала о переходе на противозачаточные таблетки, с которыми можно обходиться без презервативов. Потому что если от кого и рожать, то от Пашки.
«Хорошие гены, – убеждала себя Ника. – Ребенок будет умным».
Главное – забеременеть, главное – успеть до того, как они расстанутся, а дальше… она разберется. Как-нибудь.
Да, она обманывала Пашку, она была уверена, что ребенок ему не нужен. Во всяком случае, не сейчас, когда Савельев по уши в своей науке, лаборатории и опытах. Если бы ему это было нужно, он бы уже давно женился и завел себе парочку мальчишек. Под боком, вон, постоянно крутятся блондинки и брюнетки в белых халатах и с призывными улыбками. Может быть, когда-нибудь Пашка захочет иметь наследника, но для Ники будет уже поздно рожать, годы идут. Да и вряд ли для роли матери своего ребенка он выберет ее.
А вот Ника выбрала его и, словно чувствуя, что забеременеет быстро, что впереди у них осталось не так уж много времени, отдавалась Пашке самозабвенно, растворяясь в его руках, упиваясь им, оставляя свои следы на его длинной поджарой спине.
– Серова, да ты, оказывается, хищница, – шептал он ей на ухо после того, как все заканчивалось.
– Я юрист, Савельев, а они все хищники. Разве ты не знал?
– Подозревал, – и переворачивал ее на себя, начинал щекотать, а она хохотала.
– Отпусти, дурак! Тебе сколько лет?
– Неважно. Я провожу научный эксперимент, ищу управу на юристов.
Они хохотали оба на развороченной кровати, и не было никого в тот момент счастливее Ники.
А потом она забеременела.
Это произошло как раз в тот день, когда Посох собрал их всех, чтобы снять эпизод для своего фильма. После окончания съемочного дня Пашка поехал к Нике, они провели вместе бессонную ночь, а на рассвете он укатил в свой Нижний, сказав, что вернется через две недели. Но не вернулся, потому что Ника наврала про срочную командировку в Калининград. Мол, один очень капризный, но очень денежный клиент назначил встречу в своем родном городе и ни за что не хочет лететь в Москву, зато все авиарасходы берет на себя. Короче, врала самозабвенно. А все потому, что тремя днями ранее, поняв, что у нее задержка, Ника купила тест на беременность. И несмотря на то, что она очень ждала две полоски, оказалось, была к ним абсолютно не готова.
Не может быть!
Этого.
Не.
Может.
Быть.
Просто не может.
Первая реакция.
