Балда присел возле огня, чтобы не включать свет и не мешать Хлое и Роджеру. Он держал платок в ладони, подхватив его за внутреннюю часть, и пытался разглядеть почти стертый рисунок из пересекающихся линий. Кажется, когда-то они были разных цветов. Он ощутил покалывания в ладони, будто тысячи муравьиных ножек промаршировали по грубой коже руки. Он все еще пытался уловить связь, которая так недавно казалось совсем очевидной и от которой остались только набегающие волнами вопросы. Почему платок начал покалывать ладонь? Может, это от близости к огню? Он поднес руку ближе к камину, отшагнул от него — покалывания не изменились и не исчезли. Платок выцвел от солнца и от пота или он стерся, потому что пролежал много лет в пыли и по нему прошлись миллионы ног? Если развязать узел и развернуть платок, тогда можно будет увидеть рисунок, который должен сохраниться в целости! Он попробовал развязать узел, но никакой возможности сделать это более-менее аккуратно не получалось. Развернуть платок, не развязывая узла, не получалось: ткань слиплась так, что края не разнять. Тогда и развязанный узел не сильно поможет. Значит, остается либо подойти и положить его рядом с Роджером, чтобы он забрал его, когда проснется, либо применить платок по прямому назначению: надеть на голову как повязку. Но покалывания в ладони не сильно подталкивали к этому действию.
Балда приметил себе кушетку, подошел к ней и сел. Покалывания исчезли — значит, все-таки близость огня. Он взял платок узлом к себе и надел на лоб. Такого восторженного эффекта, как в первый раз, не произошло, но он тут же вспомнил этот первый раз и все события этой ночи. Но все равно это было необычно. Ощущение легкости мышления и возможность вспомнить недавние события тронули за живое. Это был какой-то новый, невиданный ранее вид удовольствия: помнить, думать, мыслить, задавать вопросы, пусть даже многие из них будут глупыми и безответными. Чувство радости от знаний, которые всегда были с ним, доступ к которым был всегда тернистым и мучительным, а часто и просто невозможным, — это чувство вызвало непроизвольное выделение слез на расслабленном и счастливом лице. Цунами не случилось, лавина не сошла, что-то оберегало разум от этих внезапных и опасных стихий памяти. Лишь усталость прошлась по всему телу и легкая боль, словно от дурмана, охватила голову. Балда закрыл глаза, подтянул платок повыше и накинул на голову капюшон куртки, чтобы закрыть платок от посторонних глаз, лег на бок и крепко заснул.
Роджер не спал — слишком невероятная находка оказалась в его руках. Он лежал в медитативном состоянии и на этот раз не мог оставить свои мысли снаружи. Обычная сложенная полосой косынка, которой жницы часто подвязывают волосы во время жатвы, по всем признакам может оказаться тем уникальным артефактом, о котором он знал только понаслышке. И все доказательства подлинности, которые у него есть, — это пугающая выразительность глаз юноши в тот самый миг. Любой нормальный человек на помойке увидит больше полезных вещей, чем они видели в сундуке старика Хамана, но глупые и смешные рассказы про собак, смутная догадка и странное желание попробовать проверить — и вот оно, еще неподтвержденное чудо. Даже при всем при том, что эта вещь не должна была оказать на Балду никакого эффекта: ее создавали не для людей. Это давнее маниакальное желание проверить наконец-то осуществилось. И эта мысль, что Балда со своей уникальной болезнью не совсем простой человек, кажется, оказалась верной. Даже сейчас небольшая перепроверка говорит о том же: он поднял платок, он взял его и он его надел, сам, в этом не может быть сомнений.
Роджер улыбался. Самое смешное было в том, что он нашел этот артефакт в городе Соларуса, в его магической лавке, прямо у него под носом. Роджер точно знал, кто такой Соларус, слишком уж тот был необычен: скромный управитель среди неблагонадежных людей, загадочный правитель среди остальных правителей. Все его считали просто эксцентричным выскочкой, но он слишком долго правит городом, слишком примитивно меняет себя старого на себя же молодого. С завидной периодичностью где-то раз в тридцать лет приемники сменяют один одного. Какая пунктуальность! Роджер видел его совсем недавно, давно и очень давно, и сомнений в том, что это один и тот же человек, у него не было. Соларус не знал, кто такой Роджер, не так часто они встречались, — при встречах глаза Соларуса смотрели на толпу, а глаза Роджера смотрели из толпы. Не так много Роджер давал поводов для подозрений. Даже Хаман не догадывался о тайне Соларуса. Хаман был уже довольно стар для человека, но, как маг, он не сумел воспользоваться своей магией. Хотя именно своей магией он бы ничего не смог сделать. Многие странные находки по ту сторону холмов проходили через руки Хамана и Соларуса, многие из них они пытались опознать и осмыслить, но все они так и остались для них грудой тряпок.
