Откинувшись в своем кресле, он рассуждает вслух, а я складываю в голове слова, из которых могла бы составить то самое сообщение. И каждый раз врезаюсь мыслями в стену того самого непонимания!
— Молодец, — Денис листает составленное мной обращение для суда. — Я могу это не проверять до конца? Как сама считаешь? Могу тебе доверять?
Прочистив горло и слегка освободив место в голове, я хрипло отвечаю:
— Да… да, можете…
Мой ответ его удовлетворяет.
Я могу собой гордиться. Своими успехами. Но меня разрывают совсем другие эмоции, и я не чувствую удовлетворения.
Он может просто не вернуться?!
Уйти, хлопнув дверью, и не вернуться?!
Это вызывает дикую обиду. Она парализует пальцы, которыми я набираю рабочий текст на выделенном мне компьютере.
В какую-то секунду обида превращается во вспышку злости и в пожелание племяннику моего босса катиться к чертям собачьим!
К той Динаре.
Я втаптываю эту мысль ногами в скользкий тротуар, выходя их прокуратуры вечером. И выбирая направление, противоположное тому, которым пользовалась почти всю прошлую неделю. Подальше от многоэтажки, крышу которой видно из окна в приемной Дениса Рашидовича Алиева.
Эта Динара…
Они из одного города. Ничего не мешает им увидеться. Та фотография встает перед глазами во всей своей красоте: счастливые лица, синяя полоска неба над их головами.
Наверное, «мои кости» подчистую переломало в первый раз, если теперь меня лишь выбивает из реальности в ядовитый котел этих мыслей, а потом пощечинами возвращает обратно.
В реальность, которая теперь кажется… серой и холодной. Она такая и есть. Серая и холодная, но я уже и забыла, когда в последний раз обращала на это внимание.
И тогда на передний план выходит дикий голод, с которым я существую по умолчанию, - это тоска по его близости.
Безумная, тревожащая меня физически! Я слишком пристрастилась к тому, что он рядом. Знала ведь, чувствовала. С ней бороться сложнее всего. Сложнее, чем бороться с мыслями.
Его голос, запах, тепло тела.
Я скучаю. Боже, как же сильно!
Плеща на зеркало водой, я злюсь.
В моих глазах стоят слезы.
Единственное, что не меняется на протяжении проходящих дней, – мое отражение в зеркале по утрам. Оно все такое же взлохмоченное и пылающее, но только горло с каждым днем сковывает сильнее. Тело сковывает тоже, ведь завтра пятница, а я
Через застилающие глаза слезы и душащий меня ком, я пытаюсь решить, что стану делать, если этого не произойдет, и тогда в зеркало летит ни в чем не повинная зубная щетка…
Целый день меня преследует ощущение, что сегодня я понадобилась всем и сразу. Подруге, с которой не виделась миллион лет. Она хочет наведаться в клуб и предлагает присоединиться. Матери, которая сегодня с особой настойчивостью интересуется тем, как у меня дела. Все дело в том, что на последнее ее сообщение я не ответила, просто забыла, и теперь мне немного стыдно, но не до такой степени, чтобы ее переживания или желания поставить выше своих. В последнее время я перестала это делать, словно меня… перещелкнуло…
В последнее время я купалась во внимании, которое давал мне любимый мужчина, и все… все прочее просто отошло на второй план.
Я измотана собственными мыслями и ревностью до состояния выжатого лимона, и теперь не в состоянии злиться ни на кого, даже на себя саму.
Сегодня в три часа ночи мне писал Матвей.
Сама я о нем не думала, а некоторые совместные моменты вообще предпочла бы забыть. Например, как пыталась найти приятное в его прикосновениях, а тело упрямо отказывалось обманываться, мечтая о других руках. Этот отвратительный диссонанс мне никогда не забыть и я не хочу когда-нибудь испытывать его снова.
Матвей не виноват, просто я влюбилась в другого мужчину, вот и все.
Я решаю повернуться к Матвею той гранью, о которую он порежется раз и навсегда - оставляю его сообщение без ответа.
Может быть, это мой извращенный, больной способ проверять людей - отталкивать их, чтобы посмотреть, уйдут они или нет, а если человек вернется, значит… я действительно ему нужна…
Это неправильная, больная философия, но она еще никогда меня не подводила! Или, мне так кажется…
В кабинет Дениса уже в третий раз звонит телефон. Мой руководитель у своего шефа этажом выше. У них совещание. Такие мероприятия могут длиться от пятнадцати минут до бесконечности, поэтому Денис Рашидович никогда не требует ждать его возвращения.
Я начинаю одеваться, как только часы показывают пять вечера.
У меня нет никаких планов, но я не хочу возвращаться домой.
Я забрасываю в сумку вещи, думая о том, что могла бы отправиться в квартиру на проспекте Мира, но я неделю там не появлялась, ведь это ЕГО территория. Я не жду, что он вернется в город раньше воскресенья, даже если собирается вернуться, но все равно предпочитаю от его квартиры держаться подальше.
Я закрываю приемную Алиева на ключ. У Дениса есть свой, так что он без проблем войдет, когда его совещание закончится.
