В коридоре я встречаю Ваню - второго помощника Дениса. Они работают вместе уже три года, Ване чуть меньше тридцати, он улыбчивый. Очень стрессоустойчивый, по-другому не назвать его способность без труда справляться с переработками.
Судя по всему, с моим лицом что-то не так, раз мужчина с располагающей улыбкой выгибает брови и иронизирует: — А у тебя сегодня хорошее настроение, да, Полинка?
— Отличное…
Он подстраивается под мой шаг, двигаясь со мной к выходу.
— Серьезная ты девушка, все-таки, — придерживает для меня дверь.
— Это комплимент такой?
— Ага, не люблю болтушек и хохотушек…
Улицу укутал снегопад. Снег похож на летающий пух, который в свете фонаря искрится.
Мы идем к воротам, пропуская проезжающую мимо крыльца служебную “Тойоту”.
— Подвезу тебя, — снисходит Ваня. — Куда тебе, говори…
— Я лучше пройдусь…
Теперь он придерживает для меня кованую калитку, вздыхая: — Отшила, значит…
— Просто погода хоро…
Я замолкаю на полуслове, оказавшись на тротуаре.
Ваня широко улыбается, абсолютно не задетый моим “отказом”. Из нас двоих отличное настроение как раз у него, а мое переворачивается с ног на голову под напором хлынувшего в кровь адреналина…
— …что мне ветер, что мне зной… — напевает Ваня. — Точно не надо подвезти?
Перевожу взгляд на его лицо, ощущая, как колотится в груди сердце.
— Точно…
— Ладно. Долго не гуляй. Простудишься, босс без рук останется. Пока…
Я киваю, а Ваня бодрой походкой шагает к парковке.
Не двигаясь с места, я смотрю на тротуар. На освещенный фонарем круг в двадцати метрах по прямой, и на застывшую чуть поодаль от него фигуру.
Все мысли до единой выбивает жгучее физическое ощущение - я соскучилась. Сейчас оно главенствует над всеми другими, натягивая меня струной, в то время, как колени вдруг стали мягкими…
Чуть расставив ноги и положив руки в карманы куртки, Расул за мной наблюдает, и вся его поза, каждый неподвижный жест, каждый черта его лица, скрытая от меня тенью, - от всего этого веет его настроением.
Настроение у него… плохое…
Я впитываю этот заряд мгновенно, словно наш последний разговор и не прерывался на неделю! Словно я и не находила баланса в своих мыслях, не находила равновесия. Для себя, для нас! Не признавала свою вину, свою импульсивность и неправоту. Словно не искала те самые слова, которые должна ему сказать. Взвешенные, взрослые, правильные!
Я загораюсь, вспыхиваю лампочкой, дышу чаще…
Он пришел.
Он вернулся. Злой или нет, но он вернулся…
Ко мне, за мной. Как угодно!
Я… знала, что он придет…
Пройдя вниз по тротуару, я оставляю между нами не меньше трех метров и смотрю в лицо дагестанца, сжав в карманах ладони.
Он зол. Его глаза мечут молнии.
Он зарос щетиной, ужасно! Словно за прошедшие дни ни разу не прикасался к бритве. На его голове нет шапки. Я отмечаю это, потому что знаю, как не любит он холод, но сейчас холод его мало волнует, кажется.
Достав из кармана короткой куртки руки, Расул кладет их на бедра. И смотрит. Смотрит на меня, продолжая преграждать мне путь и сверлить у меня во лбу дыру.
— Как прошла твоя поездка? — спрашиваю я вежливо.
— Она прошла херово.
Переведя дыхание, я хрипло предполагаю:
— Из-за меня?
— Да, из-за тебя.
— Я не хотела портить тебе поездку…
— А чего ты хотела?
Слова…
Взрослые, взвешенные, правильные! Ну же!
— Сама не знаю… — произношу тихо.
— Ты очень много дерьма мне наговорила.
Втянув в себя воздух, надеюсь смести им возникшую в глазах влагу.
— Прости… я… извини… я не должна была…
— Чего ты хочешь, скажи мне? И я это сделаю.
— Расул… — я смотрю на него, сглотнув.
— Ну так чего?!
Я достаю из кармана руку, чтобы утереть слезу. Она без привкуса. Это не боль, не страх, не тоска. Так бессмысленно я не пускала слезы ни разу в жизни. Эта слеза абсолютно чистая. Мои чувства такие, когда он рядом… Расул Алиев…
— Я люблю тебя, — пожимаю плечом, растирая между пальцев влагу. — Ревную. Ты не сказал, что собираешься домой. Я вообще случайно узнала. Это обидно. Я люблю тебя… но только не жди, что я буду послушной…
Я слышу, как он с шумом втягивает воздух. Кажется, я даже слышу его смешок.
Услышу ли я от него то, чего так хочу, - мне почти плевать.
По крайней мере сейчас, в этот момент, когда я испытываю чертово удовольствие от своих чувств, произнесенных вслух…
Он не дает представить это “если”.
— И я тебя люблю, — слышу хрипловатые слова. — Каждый… поступок в жизни, каждое решение… все меня к тебе вело, понимаешь?
— Рас… — почти шепчу я.
— Это не случайность. Это судьба. И я у тебя еще раз спрашиваю, чего ты хочешь?! Потому что мне такого дерьма, как неделю назад, больше не надо. Я бы его лучше предотвратил!
— Прости…
— Я не сказал, что уезжаю, потому что на принятие решения у меня было тридцать секунд. Можешь трахнуть мой мозг когда захочешь, но не перед тем, как я собираюсь в дорогу. И не перед боем. Это табу. Никогда так не делай.
Я снова сглатываю, принимая его табу.
На всех уровнях сознания и эмоций. Принимая то, что все мои обиды и сомнения в щепки разлетаются перед железобетонной уверенностью этого дагестанца в том, что наше совместное будущее состоится.
