— Мне нравится эта песня… — говорю ему.
— Да… красивая…
— Так… — продолжаю я. — Ты у нас надолго?
— Пока что мне выбирать не приходится… — бормочет он.
— Есть новости?
— Пока никаких, — отвечает Расул. — Спасибо еще раз. Если тебе нужно будет закопать труп, я на связи.
Я реагирую на его слова смешком, но изнутри меня вдруг жалит острое желание отказаться от его благодарности. Потому что она не то, что мне нужно! Мне не нужна его благодарность. Мне нужно, чтобы эти раздирающие меня эмоции были… взаимными…
Я снова смотрю на его подбородок, задевая полные жесткие губы.
Истолковав мое молчание по-своему, Расул говорит:
— Это шутка. На самом деле я готов оказать тебе любую посильную помощь. В чем угодно готов оказать. Вот что я хотел сказать…
— Ты уже помог… — произношу я.
— Не уверен, что этого достаточно.
Я тяну носом запах его парфюма. Это знакомый аромат. Я от него в восторге, и я в восторге от того, как Расул Алиев двигается.
— Где ты живешь? — спрашиваю, резко сменив тему.
Я сжимаю на его плече пальцы. Непроизвольно. Просто он растопыривает на моей спине свои, и под платьем у меня мурашки. В животе тоже, ведь пряжка его ремня в него упирается.
— У родственников…
— Твой юрист… он тоже родственник?
— Да… — говорит Расул хрипловато.
— Его фамилия Алиев?
— Алиев.
— Я о нем слышала… — делюсь я своими соображениями.
До меня дошло не так давно, и я не думаю, что это совпадение! Его юрист — городской прокурор. Прокурор Денис Алиев!
— Хорошее? — уточняет Расул.
— Нет, — улыбаюсь я. — Я стажировалась в адвокатской конторе. И… нет. Ничего хорошего о твоем родственнике я там не слышала.
— Он не расстроится…
Очередной поток хриплых ноток в его голосе заставляет меня опять поднять глаза.
Диджей сменил музыку, вокруг нас движение стало активнее. Людей прибавилось.
Мы прижимаемся теснее.
Теперь я уже жалею о своем желании. От этой тесноты моим мозгам не хватает кислорода.
Я шумно дышу. И я сгораю от желания почувствовать его губы на своих. Настолько, что буквально глохну от стука собственного сердца…
Я знаю, что соблазнить парня иногда ничего не стоит, и я тоже это могу. И сейчас меня жжет потребность соблазнить, несмотря на все мои принципы! Впервые в жизни я так безумно хочу, чтобы мужчина… был моим…
Пару секунд я сливаюсь с ритмом новой песни. Несмотря на волнение, двигаться хочу дико. И я тяну руку дагестанца вверх, он быстро соображает, чего я хочу — придерживает, позволяя мне обернуться вокруг своей оси. Врезаясь лопатками в его грудь, я больше не даю жизни пространству между нами. Ни там, где касаюсь своим телом его груди, ни там, где ягодицами касаюсь его бедер. Двигая задницей, я задеваю его пах…
Расул кладет ладонь на мой живот. Резко и твердо, но только в первую секунду. Потом он свою руку расслабляет, и это касание становится невесомым.
Мой живот все равно уже жжет, будто там остался огненный отпечаток. А тело за моей спиной неподвижное и каменное, будто дагестанец врос в пол.
Я наконец-то закрываю глаза. На секунду, чтобы слиться со своими ощущениями, но это даже лишнее, я и так с ними в одном костре! А когда опускаю веки, чувствую еще и головокружение…
Плавный разворот возвращает нас в положение лицом к лицу.
Дагестанец напрягает челюсти, глядя на меня потемневшими глазами, от чего я испытываю страх и возбуждение. Когда кладу руки ему на шею, коктейль из этих чувств колотит меня изнутри.
Посмотрев ему в глаза, я тяну его к себе, заставляя склонить голову. И касаюсь его губ легким поцелуем…
Волнение, которое тянет в разные стороны, не дает почувствовать…
Мне нужна секунда, чтобы это сделать. Чтобы почувствовать его губы и их ответную реакцию. Больше всего сейчас я боюсь ее не получить, но я разрываю наш поцелуй так быстро, что понять не успеваю.
Когда снова смотрю на дагестанца, его губы приоткрыты, а пристальный взгляд нацелен мне в лицо. Словно он, застыв несгибаемой глыбой, пытается понять, что у меня на уме.
Посмотрев на его губы, я целую снова…
На этот раз он отвечает.
Отвечает, и мне не нужно время и ясность ума, чтобы это понять! Ни единой секунды не нужно, ведь, когда он отвечает, это ни с чем в сравнение не идет...
Глава 23
Твердая рука сжимает мою талию, от давления на губах слабеют колени. Он целуется как бульдозер, но мне удается слегка его притормозить, и тогда дагестанец целует меня так, что я боюсь потерять гребаное сознание!
Когда, отстранившись, я заглядываю в его лицо, перед глазами у меня плывет. Я чувствую, как горят мои щеки, шея. Шумно дышу напротив губ Расула Алиева, а в живот мне упирается его пах, и я понятия не имею, действительно ли чувствую то, что там, внизу, происходит, или у меня галлюцинация.
Мы снова соединяем губы, на этот раз — чтобы коснуться языками.
Мне нравится его вкус. Нравится целоваться с ним! Я хочу еще. И я горю…
Голос ведущего в микрофоне режет по ушам. Врезается, заставляя разъединить губы.
Я не уверена, могу ли стоять на ногах, и рада, что на моей талии такая мертвая хватка.
