Вскоре справа от Тима протянулась довольно высокая льдисто-каменистая гряда. Он приблизился к ней, чтобы возвышенность прикрыла его от слепящих лучей. Стало куда лучше. Но это касалось лишь зрения. Зато под ногами теперь был не относительно ровный снег, а усыпанная камнями и осколками льда поверхность. Виляя меж ними и прыгая, Тим преодолел метров сто, так и не приняв решения, что же лучше – продолжить этот бег с препятствиями, или вернуться на слепящую, но более удобную для передвижения равнину. Пробежал еще немного, перепрыгнув с десяток льдин и камней и прикинул, что так он движется медленней, а дышит куда чаще – горло уже свело от холода, – поэтому все же стал поворачивать левей – к свету.
Сыграла ли роль смена освещения при выходе из тени, или это, как часто бывает, оказалось роковой случайностью, только Тим не заметил углубления в снежном покрове. А когда, разогнавшись в полную силу, приземлился после очередного прыжка, его правая ступня попала в скрывавшуюся под снегом выбоину, и щиколотку Тима словно пронзило раскаленным штырем. Сам же он, продолжая по инерции лететь вперед, задержать падение уже никак не мог и рухнул ничком, успев только выставить руки. Резак он при этом выпустил, и тот, улетев далеко вперед – метров за тридцать – благодаря малой силе тяжести, зарылся в снег. Пониженная гравитация, возможно, спасла Тиму жизнь, поскольку он крепко приложился стеклом шлема о выступ наледи. Кто знает, не раскололся бы щиток, будь удар в два раза сильнее, и не врезался бы Тим лицом в ледяной бугор?.. Но повезло хотя бы в этом.
Зато с ногой дело было плохо. Даже не будучи медуном, Тимур подозревал, что сломал кость – слишком уж резко стреляло в щиколотке болью. Казалось, что начинаясь внизу, она пронизывала всю голень до колена.
«Шакс! – процедил он. – Мы, кажется, приплыли».
«Может, просто вывих?» – сказал Тимон, которому было тоже очень больно.
«Да перелом это! – выпалил Тимур и добавил непечатную фразу, что делал исключительно редко. – Но даже если вывих, кто нам его вправит?»
«На базе вправят. И если даже перелом – тоже там вылечат. Вылечат же?.. Наверняка же там все есть!» – О том, что если база автоматическая, там не будет даже аспирина, Тимофей, конечно же, знал, но предпочитал об этом не думать.
«Есть… не там, где надо, шерсть… – проворчал Тимур. – А до базы как теперь добраться, ползком?»
«Можно и на одной ноге прыгать, – неуверенно проговорил Тимон. – Или хотя бы на четвереньках. Медленно, конечно, но половину пути мы ведь уже прошли».
«На одной ноге далеко не упрыгаешь, – буркнул Тимур. – А на четвереньки тоже еще встать надо…»
Он, собравшись с духом, попробовал приподняться. В ноге стрельнуло так, будто ступню отгрызали. Невольно застонав, Тим все же сумел приподняться на руках и подтянуть левую ногу. Ему даже удалось встать на одно колено. С поврежденной ногой это сделать не получалось – мешала боль. Причем теперь Тиму показалось, что Тимур терпит эту боль хуже, и что Тимон вполне смог бы встать и на правое колено. Ощущения Тима действительно как бы разделились – он чувствовал боль двух сознаний независимо одно от другого.
«Передай мне», – попросил Тимофей, имея в виду управление телом.
«Как я тебе…» – начал Тимур, но сделав попытку расслабиться, почувствовал, что сломанной конечностью двигает уже не он.
И Тимону действительно удалось встать на оба колена. Вот только боль Тимура от этого меньше не стала. И он, не сдержавшись, истошно завопил вслух.
Тимон вернул сломанную ногу назад и сказал:
«Прости. Давай лучше ты. Чтобы не так было больно».
«Шакс!.. – пробормотал Тимур. – Долбаный дремучий шакс! Мне все равно будет больно, даже если я поползу по-пластунски. Но тогда мы хрен доберемся до базы, заледенеем раньше!»
«Но если я пойду на четвереньках, получится не намного быстрей. А ты будешь мучиться от боли».
«Ты ведь тоже будешь!»
«Все же не так сильно».
«Но ты ведь чувствуешь и мою боль, разве нет?»
Вопрос был не таким уж простым, как могло показаться. Ведь Тимофей и в самом деле ощущал, что напарнику больнее, чем ему самому, но вот чувствовал ли он эту боль реально?.. Если да, почему не вопил, как Тимур? Если нет, откуда знал, что чужая боль сильнее?.. Или на самом-то деле боль была одной и той же, просто переносили ее сознания парней по-разному? Но может быть, тогда имело смысл забыть, что их двое, и стать хотя бы на время единым Тимом? Ведь в последнее время это у них и так частенько получалось… Вот только как это сделать специально, принудительно?
Разумеется, все эти мысли услышал и Тимур. И сказал:
«Не крутись. Делай, как надо. Забудь про меня. Я тоже постараюсь на себе не закручиваться. Может, и выйдет из нас Тим. Вот только…»
Тимур не продолжил. Но это было и не обязательно делать. Тимон все понял бы, даже если бы не прочитал продолжение в общей на двоих голове: «Вот только даже Тиму до базы живым не добраться».
– Ты плохо его знаешь… – вслух, сквозь зубы, процедил Тимофей… Точнее, уже и в самом деле, наверное, Тим. Во всяком случае, куда больше Тим, чем кто-то из парней по отдельности.