– Может сработать, – неожиданно согласился сокурсник. – Но есть проблема.
– Давай, выкладывай.
– А что если среди рабох есть дятел? Или просто кто-нибудь зассыт и стуканет? Я это прям задницей чую. Давай лучше вдвоем улетим!
– Шакс! Давай сделаем вид, что ты шутканул. И знаешь, шутка вышла хреновой.
– Ладно. Шутка. Но имей в виду…
– Все! – прикрикнул Тим. – Ты это не говорил, а я не слышал!
– Ну, смотри… Только ведь еще проблема есть. И это уже не шутка.
– Что еще? Скорей говори, та сволота уже к нам топает!
– Твой ментальный кнут. Я видел, как ты тогда в пилотской кабине корчился. Я сразу все понял. Тебе ничего не дадут сделать! Даже бомбу взрывать не надо.
Тим уже собрался рассказать Робелу, как обстоят дела с кнутом реально, но тут приблизившийся шагов на десять надзиратель поднял на них лучемет и заорал:
– Чего этот расселся?! А ты чего встал?! А ну, быстро его поднял! А то задницы обоим поджарю, долго потом сидеть не сможете!
Тим решил, что про кнут, то есть про то, что тот на него практически не действует, он расскажет Кину Робелу и позже, это в любом случае ни на что не повлияет. Правда, так уж вышло, что ни в этот день, ни утром следующего ему бывшего сокурсника увидеть не удалось. В этом тоже не было ничего особенно страшного, самое главное он Кину объяснить успел, хуже было то, что он не смог узнать, многим ли пленникам рассказал о плане побега Робел. Сам он смог увидеть, да и то вскользь, лишь четырех человек, из которых успел поделиться информацией с тремя, да и то один, кажется, его не понял. Или сделал вид, что не понял. И это тревожило больше всего. Сразу вспомнились сомнения Кина о том, что среди пленников может оказаться стукач. Но теперь уже отменять решение было поздно. Теперь на него будут надеяться люди – и он не может их подвести. То есть, имелась очень большая вероятность, что у него ничего не получится, но по крайней мере лично сам он будет делать все от него зависящее, чтобы получилось.
Оставалась еще одна важная и нерешенная пока задача: получить разрешение Котикова на то, чтобы Кин Робел во время маневра был с ним в звездолете. Тим был почти уверен, что Кот разрешит, ведь он и сам должен был понимать, что дублер в таком ответственном деле не помешает. Вот только когда ему об этом сказать? Снова просить аудиенцию? Это может насторожить пиратского главаря: вопрос хоть и важный, но не критичный. Оставалось надеяться, что на обещанном накануне инструктаже, который должен провести перед остальными пленными Тим, будет присутствовать и сам Тигр. Вот тогда и нужно будет сказать о пилоте-дублере. А вот если вдруг Кот не заявится, тогда придется передавать эту просьбу через кого-то. Во всяком случае решать что-либо конкретное нужно будет уже исходя из ситуации. Но будучи «подвешенным», этот крайне важный вопрос нервировал Тима.
Заснуть он не мог очень долго. Лежал, ворочался, прокручивал в голове грядущие события, и как правило этот мысленный визель заканчивался в его воображении катастрофой: то звездолет по какой-то причине падал и давил находившихся под ним пленников, то улететь получалось, но взрывалась бомба внутри Тима, от которой разлетался на кусочки и весь космолет с находящимися внутри пассажирами. Причем выглядело это совершенно нелепо: Тим, который должен был первым распылиться после взрыва на кровавые брызги, каким-то образом продолжал наблюдать за разрушением корабля и гибелью людей. В итоге он накрутил себя так, что готов был уже совсем отказаться от этой затеи, но тут не выдержавшее столь резких перепадов сознание разделилось надвое, и сомнения Тима вылились в спор между Тимуром и Тимофеем. Что интересно, поначалу более активную позицию занял обычно осторожный Тимон.
«Что значит отказаться?! – мысленно завопил он. – Такой охренительный случай сам прет к нам в руки, а мы их спрячем за спину? Звездец! У меня не хватает слов!..»
«Вот и помолчи, если не хватает, – буркнул Тимур. – Тем более не тебе кораблем управлять».
«Ага! Ты еще мне скажи, что разучился это делать. Летал-летал, на той же самой "Мадеме" только что прилетел – и вдруг разучился!»
«Хорош выкручиваться! – рыкнул Тимур. – Я не разучился, сам знаешь. Чего ты как прикушенный? Все ведь понимаешь: я людей угробить не хочу»,
«Да почему ты их угробишь-то? Взорвешься? Сам не раз говорил, да и так знаешь, что в тебя… в нас не ядерную бомбу запихали. Пираты уж точно не самоубийцы! Если что у нас внутри и есть взрывоопасного, то малюсенькая хлопушка. Пукнет – и все. Мы-то кони, конечно, откинем, но корабль не развалится. Кин прекрасно справится. Даже если ты думаешь, что у него может со стартом не получиться, то стартовать-то ты как раз в любом случае успеешь. А дальше он сам говорил, что по навигатору сможет лететь – маршрут в нем прошит».
«Это только одно! – никак не мог угомонится Тимур. – Взрыв бомбы, наверное, на самом деле не убьет никого, кроме нас. Но я боюсь, что все в принципе может пойти не так…»