«Ты боишься? – изумился Тимофей. – Ты?! Ты не умеешь бояться. Если когда и умел – давно разучился. Ну вот скажи, что именно, по-твоему, пойдет не так?»
«Да что угодно! И боюсь я не за себя, а за людей, и ты это прекрасно знаешь, чего выкручиваешься?!»
«Что угодно – это что? – не отставал Тимон. – Да, я вижу мелькание твоих мыслишек, но они по большей части идиотские: двигатель откажет, и корабль людей придавит; Кот обманет и вообще не пустит к кораблю людей…»
«Это не идиотские мыслишки! – со злостью оборвал его Тимур. – Шакс! Я просто охреневаю, что тебе это нужно объяснять!»
«А ты все-таки попробуй. Одно дело, когда это мелькает в голове, и другое – когда ты это четко проговоришь словами. Я, может, тупой, и так до меня лучше доходит».
«Ну хорошо, – сдался Тимур. – Слушай. В смысле, вникай. То, что откажет двигатель и звездолет придавит людей – это, конечно, так, из области бреда. Тем более в тот момент он будет висеть на антигравах… Хотя… Почему бы не отказать антигравам?.. Да нет, это точно бред, тут ты прав. Но вот насчет Тигрокотика я совсем не уверен. Эта хитрая жопа может устроить что угодно. Он мог не поверить той моей туфте о поддержке корабля снизу и просто-напросто не даст для этого ни одного человека. Или поверил, но решил все же для надежности дать своих людей. И что тогда, улетать одним, бросив остальных здесь? Или – чего я опасаюсь вообще реально, – что не все рабохи знают о том, что нужно будет быстро залезть в люк, когда я подам сигнал тревоги. Кто-то заберется внутрь "Мадемы", кто-то разбежится… Что тогда делать? Остаться – это все, больше никаких шансов, будем на цепи сидеть в намордниках и ошейниках. Улететь – это значит на других наплевать».
«Вот! – сказал Тимон. – Вот в чем твоя ошибка. У тебя, я заметил, часто так логика работает: или все, или ничего. Но ведь…»
«Шакс! – взъярился Тимур. – Какое еще "но ведь"?! Это не моя, а твоя ошибка! Это ты забыл, что речь идет не о каких-то дурацких амбициях, а о человеческих жизнях»!
Тимофей в ответ тоже повысил голос:
«Ничего я не забыл! А вот ты подумал о том, что если останешься здесь, то это уже все – цепь с ошейником. И это ты верно сообразил, ошейник, небось, еще и с шипами будет. Но вот насчет того, что улететь – это вовсе не значит бросить остальных, ты почему-то думать не захотел. Немножко дальше и глубже думать, голову поднапрячь».
«Ты сам-то думай… – возмущенно начал Тимур, но тут же себя и оборвал: – Шакс! Древесина я укушенная!.. Ну конечно же – если мы улетим, то это не значит, что навсегда. Мы еще вернемся. Очень скоро вернемся! Но уже не одни».
«Вот именно, – мысленно улыбнулся Тимон. – Мало им тогда не покажется».
«Спасибо тебе! – искренне поблагодарил Тимур. – Прям будто камень с души гробанулся. Значит, главная проблема у нас одна: заполучить Кина Робела в качестве дублера».
«Что тоже не так уж обязательно, если мы не взорвемся».
«Тебя послушать, так я прям сплю и вижу, как бы поярче да погромче бабахнуть!» – усмехнулся Тимур.
И все-таки как ни переживал Тим, как ни спорили между собой две его ипостаси, усталость взяла свое, и парень уже под утро погрузился в тревожный, наполненный мрачными кошмарами сон. Ему опять снилось, как отказывает двигатель, не срабатывают антигравы, и громада звездолета давит находящихся снизу людей. Взрывы Тиму также снились – во всем их кроваво-красочном многообразии. Но почему-то больший ужас вызывала именно картина вдавливаемых в землю огромной тушей корабля хрупких человеческих тел. Наверное, потому, что при этом сам он оставался живым и невредимым, в полной мере ощущая на себе вину за эти страшные смерти.
Проснулся Тим от крика надзирателя: «Подъем!» и долго не мог понять, как же осуществлять этот самый подъем, если нигде нет пульта управления. Затем все-таки он проснулся окончательно, и теперь в голове осталась единственная мысль: «Сегодня! Все случится уже сегодня».
Завтракал он в совершенной прострации, не только не ощущая вкуса еды, но, кажется, не понимая даже, что он вообще делает. Мысли Тима были уже там – в пилотской кабине «Мадемы», летящей в космической бездне навстречу свободе. Но тут он вспомнил о том, что предстоит еще обещанный Котиковым инструктаж, где будет необходимо добиться присутствия на борту Кина Робела.
Это воспоминание вернуло Тима с небес на землю, и он постарался собраться и сосредоточиться на текущем моменте, понимая, что если не все, то очень многое зависело сейчас от него. С удивлением окинув взглядом пустые тарелку с чашкой он оглянулся на стоявшего за спиной конвоира, и тот буркнул:
– Набил пузень? Тогда на выход!
– Куда на выход? – невольно вырвалось у Тима.
– А все, хватит тебя кормить, – хохотнул пират. – Домой полетишь, на Землю. – И захохотал еще громче.
Парень, разумеется, понимал, что это всего лишь не слишком умная шутка, но в груди сладко заныло: ведь он и в самом деле очень надеялся, что совсем скоро именно так и случится. Во всяком случае, что он полетит… попытается улететь домой. Но для этого еще не все было готово. И он спросил:
– Мне обещали инструктаж с рабохами.